Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.

#549 Красные башмаки

6 сентября 2011 09:46, Щебетун Олеся

rating51

Жила-была девочка, премиленькая, прехорошенькая, но очень бедная, и летом ей приходилось ходить босиком, а зимою - в грубых деревянных башмаках, которые ужасно натирали ей ноги.

В деревне жила старушка башмачница. Вот она взяла да и сшила, как умела, из обрезков красного сукна пару башмачков. Башмаки вышли очень неуклюжие, но сшиты были с добрым намерением, - башмачница подарила их бедной девочке.

Девочку звали Карен.

Она получила и обновила красные башмаки как раз в день похорон своей матери.

Нельзя сказать, чтобы они годились для траура, но других у девочки не было; она надела их прямо на голые ноги и пошла за убогим соломенным гробом.

В это время по деревне проезжала большая старинная карета и в ней - важная старая барыня.

Она увидела девочку, пожалела и сказала священнику:
- Послушайте, отдайте мне девочку, я позабочусь о ней.

Карен подумала, что все это вышло благодаря ее красным башмакам, но старая барыня нашла их ужасными и велела сжечь. Карен приодели и стали учить читать и шить. Все люди говорили, что она очень мила, зеркало же твердило: "Ты больше чем мила, ты прелестна".

В это время по стране путешествовала королева со своей маленькой дочерью, принцессой. Народ сбежался ко дворцу; была тут и Карен. Принцесса, в белом платье, стояла у окошка, чтобы дать людям посмотреть на себя. У нее не было ни шлейфа, ни короны, зато на ножках красовались чудесные красные сафьяновые башмачки; нельзя было и сравнить их с теми, что сшила для Карен башмачница. На свете не могло быть ничего лучшего этих красных башмачков!

Карен подросла, и пора было ей конфирмоваться; ей сшили новое платье и собирались купить новые башмаки. Лучший городской башмачник снял мерку с ее маленькой ножки. Карен со старой госпожой сидели у него в мастерской; тут же стоял большой шкаф со стеклами, за которыми красовались прелестные башмачки и лакированные сапожки. Можно было залюбоваться на них, но старая госпожа не получила никакого удовольствия: она очень плохо видела. Между башмаками стояла и пара красных, они были точь-в-точь как те, что красовались на ножках принцессы. Ах, что за прелесть! Башмачник сказал, что они были заказаны для графской дочки, да не пришлись по ноге.
- Это ведь лакированная кожа? - спросила старая барыня. - Они блестят!
- Да, блестят! - ответила Карен.

Башмачки были примерены, оказались впору, и их купили. Но старая госпожа не знала, что они красные, - она бы никогда не позволила Карен идти конфирмоваться в красных башмаках, а Карен как раз так и сделала.

Все люди в церкви смотрели на ее ноги, когда она проходила на свое место. Ей же казалось, что и старые портреты умерших пасторов и пасторш в длинных черных одеяниях и плоеных круглых воротничках тоже уставились на ее красные башмачки. Сама она только о них и думала, даже в то время, когда священник возложил ей на голову руки и стал говорить о святом крещении, о союзе с богом и о том, что она становится теперь взрослой христианкой. Торжественные звуки церковного органа и мелодичное пение чистых детских голосов наполняли церковь, старый регент подтягивал детям, но Карен думала только о своих красных башмаках.

После обедни старая госпожа узнала от других людей, что башмаки были красные, объяснила Карен, как это неприлично, и велела ей ходить в церковь всегда в черных башмаках, хотя бы и в старых.

В следующее воскресенье надо было идти к причастию. Карен взглянула на красные башмаки, взглянула на черные, опять на красные и - надела их.

Погода была чудная, солнечная; Карен со старой госпожой прошли по тропинке через поле; было немного пыльно.

У церковных дверей стоял, опираясь на костыль, старый солдат с длинною, странною бородой: она была скорее рыжая, чем седая. Он поклонился им чуть не до земли и попросил старую барыню позволить ему смахнуть пыль с ее башмаков. Карен тоже протянула ему свою маленькую ножку.
- Ишь, какие славные бальные башмачки! - сказал солдат. - Сидите крепко, когда запляшете!
И он хлопнул рукой по подошвам.
Старая барыня дала солдату скиллинг и вошла вместе с Карен в церковь.

Все люди в церкви опять глядели на ее красные башмаки, все портреты - тоже. Карен преклонила колена перед алтарем, и золотая чаша приблизилась к ее устам, а она думала только о своих красных башмаках, - они словно плавали перед ней в самой чаше.

Карен забыла пропеть псалом, забыла прочесть "Отче наш".

Народ стал выходить из церкви; старая госпожа села в карету, Карен тоже поставила ногу на подножку, как вдруг возле нее очутился старый солдат и сказал:
- Ишь, какие славные бальные башмачки! Карен не удержалась и сделала несколько па, и тут ноги ее пошли плясать сами собою, точно башмаки имели какую-то волшебную силу. Карен неслась все дальше и дальше, обогнула церковь и все не могла остановиться. Кучеру пришлось бежать за нею вдогонку, взять ее на руки и посадить в карету. Карен села, а ноги ее все продолжали приплясывать, так что доброй старой госпоже досталось немало пинков. Пришлось наконец снять башмаки, и ноги успокоились.

Приехали домой; Карен поставила башмаки в шкаф, но не могла не любоваться на них.

Старая госпожа захворала, и сказали, что она не проживет долго. За ней надо было ухаживать, а кого же это дело касалось ближе, чем Карен. Но в городе давался большой бал, и Карен пригласили. Она посмотрела на старую госпожу, которой все равно было не жить, посмотрела на красные башмаки - разве это грех? - потом надела их - и это ведь не беда, а потом... отправилась на бал и пошла танцевать.

Но вот она хочет повернуть вправо - ноги несут ее влево, хочет сделать круг по зале - ноги несут ее вон из залы, вниз по лестнице, на улицу и за город. Так доплясала она вплоть до темного леса.

Что-то засветилось между верхушками деревьев. Карен подумала, что
это месяц, так как виднелось что-то похожее на лицо, но это было лицо старого солдата с рыжею бородой. Он кивнул ей и сказал:
- Ишь, какие славные бальные башмачки!

Она испугалась, хотела сбросить с себя башмаки, но они сидели крепко; она только изорвала в клочья чулки; башмаки точно приросли к ногам, и ей пришлось плясать, плясать по полям и лугам, в дождь и в солнечную погоду, и ночью и днем. Ужаснее всего было ночью!
Танцевала она танцевала и очутилась на кладбище; но все мертвые спокойно спали в своих могилах. У мертвых найдется дело получше, чем пляска. Она хотела присесть на одной бедной могиле, поросшей ди кою рябинкой, по не тут-то было! Ни отдыха, ни покоя! Она все плясала и плясала... Вот в открытых дверях церкви она увидела ангела в длинном белом одеянии; за плечами у него были большие, спускавшиеся до самой земли крылья. Лицо ангела было строго и серьезно, в руке он держал широкий блестящий меч.

- Ты будешь плясать, - сказал он, - плясать в своих красных башмаках, пока не побледнеешь, не похолодеешь, не высохнешь, как мумия! Ты будешь плясать от ворот до ворот и стучаться в двери тех домов, где живут гордые, тщеславные дети; твой стук будет пугать их! Будешь плясать, плясать!..

- Смилуйся! - вскричала Карен.

Но она уже не слышала ответа ангела - башмаки повлекли ее в калитку, за ограду кладбища, в поле, по дорогам и тропинкам. И она плясала и не могла остановиться.

Раз утром она пронеслась в пляске мимо знакомой двери; оттуда с пением псалмов выносили гроб, украшенный цветами. Тут она узнала, что старая госпожа умерла, и ей показалось, что теперь она оставлена всеми, проклята, ангелом господним.

И она все плясала, плясала, даже темною ночью. Башмаки несли ее по камням, сквозь лесную чащу и терновые кусты, колючки которых царапали ее до крови. Так доплясала она до маленького уединенного домика, стоявшего в открытом поле. Она знала, что здесь живет палач, постучала пальцем в оконное стекло и сказала:
- Выйди ко мне! Сама я не могу войти к тебе, я пляшу!

И палач отвечал:
- Ты, верно, не знаешь, кто я? Я рублю головы дурным людям, и топор мой, как вижу, дрожит!
- Не руби мне головы! - сказала Карен. - Тогда я не успею покаяться в своем грехе. Отруби мне лучше ноги с красными башмаками.

И она исповедала весь свой грех. Палач отрубил ей ноги с красными башмаками, - пляшущие ножки понеслись по полю и скрылись в чаще леса.

Потом палач приделал ей вместо ног деревяшки, дал костыли и выучил ее псалму, который всегда поют грешники. Карен поцеловала руку, державшую топор, и побрела по полю.
- Ну, довольно я настрадалась из-за красных башмаков! - сказала она. - Пойду теперь в церковь, пусть люди увидят меня!

И она быстро направилась к церковным дверям: вдруг перед нею заплясали ее ноги в красных башмаках, она испугалась и повернула прочь.

Целую неделю тосковала и плакала Карен горькими слезами; но вот настало воскресенье, и она сказала:
- Ну, довольно я страдала и мучилась! Право же, я не хуже многих из тех, что сидят и важничают в церкви!

И она смело пошла туда, но дошла только до калитки, - тут перед нею опять заплясали красные башмаки. Она опять испугалась, повернула обратно и от всего сердца покаялась в своем грехе.

Потом она пошла в дом священника и попросилась в услужение, обещая быть прилежной и делать все, что сможет, без всякого жалованья, из-за куска хлеба и приюта у добрых людей. Жена священника сжалилась над ней и взяла ее к себе в дом. Карен работала не покладая рук, но была тиха и задумчива. С каким вниманием слушала она по вечерам священника, читавшего вслух Библию! Дети очень полюбили ее, но когда девочки болтали при ней о нарядах и говорили, что хотели бы быть на месте королевы, Карен печально качала головой.

В следующее воскресенье все собрались идти в церковь; ее спросили, не пойдет ли она с ними, но она только со слезами посмотрела на свои костыли. Все отправились слушать слово божье, а она ушла в свою каморку. Там умещались только кровать да стул; она села и стала читать псалтырь. Вдруг ветер донес до нее звуки церковного органа. Она подняла от книги свое залитое слезами лицо и воскликнула:
- Помоги мне, Господи!

И вдруг ее всю осияло, как солнцем, - перед ней очутился ангел господень в белом одеянии, тот самый, которого она видела в ту страшную ночь у церковных дверей. Но теперь в руках он держал не острый меч, а чудесную зеленую ветвь, усеянную розами. Он коснулся ею потолка, и потолок поднялся высоко-высоко, а на том месте, до которого дотронулся ангел, заблистала золотая звезда. Затем ангел коснулся стен - они раздались, и Карен увидела церковный орган, старые портреты пасторов и пасторш и весь народ; все сидели на своих скамьях и пели псалмы. Что это, преобразилась ли в церковь узкая каморка бедной девушки, или сама девушка каким-то чудом перенеслась в церковь?.. Карен сидела на своем стуле рядом с домашними священника, и когда те окончили псалом и увидали ее, то ласково кивнули ей, говоря:
- Ты хорошо сделала, что тоже пришла сюда, Карен!
- По милости Божьей! - отвечала она.

Торжественные звуки органа сливались с нежными детскими голосами хора. Лучи ясного солнышка струились в окно прямо на Карен. Сердце ее так переполнилось всем этим светом, миром и радостью, что разорвалось. Душа ее полетела вместе с лучами солнца к Богу, и там никто не спросил ее о красных башмаках.

Автор: Ганс Христиан Андерсен

Проголосовать за историю Комментарии (1)
 

#548 Что я люблю

1 сентября 2011 09:27, Дракончик

rating49

Я очень люблю лечь животом на папино колено, опустить руки и ноги и вот так висеть на колене, как белье на заборе. Еще я очень люблю играть в шашки, шахматы и домино, только чтобы обязательно выигрывать. Если не выигрывать, тогда не надо.

Я люблю слушать, как жук копается в коробочке. И люблю в выходной день утром залезать к папе в кровать, чтобы поговорить с ним о собаке: как мы будем жить просторней, и купим собаку, и будем с ней заниматься, и будем ее кормить, и какая она будет потешная и умная, и как она будет воровать сахар, а я буду за нею сам вытирать лужицы, и она будет ходить за мной, как верный пес.

Я люблю также смотреть телевизор: все равно, что показывают, пусть даже только одни таблицы.

Я люблю дышать носом маме в ушко. Особенно я люблю петь и всегда пою очень громко.

Ужасно люблю рассказы про красных кавалеристов, и чтобы они всегда побеждали.

Люблю стоять перед зеркалом и гримасничать, как будто я Петрушка из кукольного театра. Шпроты я тоже очень люблю.

Люблю читать сказки про Канчиля. Это такая маленькая, умная и озорная лань. У нее веселые глазки, и маленькие рожки, и розовые отполированные копытца. Когда мы будем жить просторней, мы купим себе Канчиля, он будет жить в ванной. Еще я люблю плавать там, где мелко, чтобы можно было держаться руками за песчаное дно.

Я люблю на демонстрациях махать красным флажком и дудеть в «уйди-уйди!».

Очень люблю звонить по телефону.

Я люблю строгать, пилить, я умею лепить головы древних воинов и бизонов, и я слепил глухаря и царь-пушку. Все это я люблю дарить.

Когда я читаю, я люблю грызть сухарь или еще что-нибудь.

Я люблю гостей.

Еще очень люблю ужей, ящериц и лягушек. Они такие ловкие. Я ношу их в карманах. Я люблю, чтобы ужик лежал на столе, когда я обедаю. Люблю, когда бабушка кричит про лягушонка: «Уберите эту гадость!» — и убегает из комнаты.

Я люблю посмеяться... Иногда мне нисколько не хочется смеяться, но я себя заставляю, выдавливаю из себя смех — смотришь, через пять минут и вправду становится смешно.

Когда у меня хорошее настроение, я люблю скакать. Однажды мы с папой пошли в зоопарк, и я скакал вокруг него на улице, и он спросил:

— Ты что скачешь?

А я сказал:

— Я скачу, что ты мой папа!

Он понял!

Я люблю ходить в зоопарк! Там чудесные слоны. И есть один слоненок. Когда мы будем жить просторней, мы купим слоненка. Я выстрою ему гараж.

Я очень люблю стоять позади автомобиля, когда он фырчит, и нюхать бензин.

Люблю ходить в кафе — есть мороженое и запивать его газированной водой. От нее колет в носу и слезы выступают на глазах.

Когда я бегаю по коридору, то люблю изо всех сил топать ногами.

Очень люблю лошадей, у них такие красивые и добрые лица.

Я много чего люблю!

Автор: Виктор Драгунский

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#547 Школа для животных

1 сентября 2011 09:19, Аноним

rating87

Однажды животные решили, что должны совершить что-нибудь героическое, чтобы достойно решать проблемы "нового мира". И они организовали школу.

Они составили программу занятий, которая состояла из бега, лазанья, плавания и полета. Чтобы было легче контролировать выполнение программы, она была одинаковой для всех животных.

Утка отлично преуспевала в плавании, даже лучше своего наставника, но у нее были посредственные оценки за полет и еще хуже — за бег. Поскольку она так медленно бегала, ей приходилось оставаться после уроков и отказываться от плавания, чтобы учиться бегу. От этого ее бедные лапки совсем ослабли, так что она и плавать стала неважно. Но посредственные оценки в этой школе засчитывались, так что это никого не беспокоило, кроме самой утки.

Кролик сначала был лучшим в классе по бегу, но у него случился нервный срыв из-за того, что нужно было так много наверстывать в плавании.

Белка была отличницей по лазанью, но вскоре у нее начались неприятности на занятиях по полету, где учитель заставлял ее взлетать с земли, а не спускаться с верхушки дерева. У нее также произошел срыв из-за переутомления, и она получила тройку за лазанье и двойку за бег.

Орел вообще оказался трудным учеником, и его постоянно строго наказывали. На занятиях по лазанью он первым добирался до вершины дерева, но упорьо делал это по-своему.

В конце года аномальный лось, который умел отлично плавать, а также бегал, лазал и немного летал, получил самые высокие средние оценки и выступал на выпускном вечере от имени своего класса.

Луговые собачки не стали ходить в школу, потому что администрация не включила в программу рытье нор. Они научили своих детей охотиться и позднее, объединившись с лесными сурками и сусликами, создали преуспевающую частную школу.

Есть ли у этой басни мораль?

Автор: Джордж X. Ривис

Проголосовать за историю Комментарии (2)
 

#546 Побитый рекорд

29 августа 2011 13:20, Аноним

rating73

В 1957 году десятилетний мальчик из Калифорнии поставил перед собой цель взять автограф у знаменитого в то время профессионального футболиста Джима Брауна. Но чтобы добиться этого, высокому тощему мальчишке пришлось преодолеть определенные трудности.

Парень вырос в гетто и вечно ходил голодный. Скудное питание привело к болезни — рахиту, и мальчику приходилось носить стальные пластины, которые поддерживали его слабые кривые ноги. У него не было денег купить билет на стадион, поэтому он терпеливо ждал в раздевалке, когда закончится матч и Джим Браун покинет футбольное поле.

Мальчик вежливо попросил у Брауна автограф, и когда тот поставил свою подпись, объяснил:

— Мистер Браун, ваша фотография висит у меня на стене. Я знаю, что вы знаменитый футболист.

Браун улыбнулся и уже хотел уходить, но мальчик остановил его и воскликнул:

— Мистер Браун! Я мечтаю побить все ваши рекорды! Браун растрогался и спросил:

— Как тебя зовут, парень? Мальчик ответил:

— Орентал Джеймс. Друзья называют меня О. Дж.

О. Дж. Симпсон перекрыл три из поставленных Брауном рекордов, но из-за многочисленных травм его карьера футболиста вскоре завершилась. Цель — мощная движущая сила для человека.

Автор: Дэн Кларк

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#545 Родник

29 августа 2011 12:26, Дракончик

rating81

Дорогу на сенокос Ваня знал. Он, конечно, ещё не косил, но помогал растрясать скошенную траву, чтоб быстрее сохла. В этот день косили допоздна, но Ваню ночевать не оставили, отправили с колхозным конюхом. К ночи приехали мама и папа, чтоб косить с раннего утра, и наказали Ване привезти молока от утренней дойки. Они жалели, что Коля уехал в пионерский лагерь, вот бы пригодился. Но Ваня сказал, что привезёт не хуже Коли.

Утром бабушка налила полную бутыль парного молока, положила в сумку малосольных огурцов, ватрушек и даже молодой сваренной картошки. Ведь бабушка думала, что Ваня поедет на луга с конюхом.

Ваня пришёл с сумкой на конный двор, а оказалось, что конюха послали возить молоко с летней фермы.

Как быть?

Ведь мама, и папа, и дедушка ждут Ваню. "Дорога знакомая, не заблужусь", - решил Ваня.

И пошагал. Он шагал и кричал песню, которую слышал по радио:

Над полями да над чистыми
Ветер птицею летит.
И серебряными искрами
Поле ровное блестит,
Ну звончей, звончей, бубенчики...

А иногда он замолкал, и ему казалось, что за кустами кто-то сидит и за ним наблюдает. Тогда Ваня старался идти быстрее и даже виду не показать, что боится. Но с сумкой было тяжело. Ване очень хотелось поесть ватрушки, но он себе так на это говорил: "Не садись на пенёк, не ешь пирожок!" А когда совсем уставал и руки вытягивало сумкой, то воображал, что он разведчик, идёт в лес к партизанам и несёт патроны и продовольствие. И шагал веселее.

В одном месте Ваня спрямил дорогу, прошёл по тропинке, а не по дороге. По прямушке было ближе, но пришлось переходить через ручей по брёвнышку. Тяжёлая сумка перевесила, и Ваня сорвался. Он ничуть не ушибся, только сумка попала в воду. Огурцам и бутыли с молоком ничего, а ватрушки подмокли. Ваня разложил их на солнышке сушиться, но они не сохли. Тогда Ваня объел мокрые края и пошёл дальше.

Бедная мама все глаза проглядела, Ваню дожидаючи. Всего исцеловала, а когда узнала, что Ваня один пришёл, заплакала. А Ваня боялся, что его будут за мокрые ватрушки ругать.

Сели завтракать, а потом снова принялись косить. Ваня увидел, как много прибавилось скошенного по сравнению со вчерашним. Он разбрасывал увядающую срезанную траву, потом ходил за водой к роднику и помогал маме готовить обед.

Солнце уже сильно жарило, и мама велела звать косарей. Ваня побежал, а они уже сами шли навстречу, несли Ване подарки: дедушка - букетик земляники, а папа - кисточки красной смородины, а ещё свежих листьев чёрной смородины на заварку.

Несмотря на жару сильно донимали комары и пауты. Ваня то охлопывал себя веткой черёмухи, то старался попасть под дым костра. Он удивлялся, почему это кусают только его. Почему?

- Ты у нас самый сладкий, - объяснила мама.

Сидели на свежем душистом сене. После обеда папа не дал маме мыть посуду, помыл сам. Дедушка сел вырезать Ване палочку, а мама прилегла отдохнуть. И сразу заснула.

- Ещё бы не устать, - тихо сказал дедушка, - вчера до темноты косили, а сегодня раньше солнышка начали. Твоя мама косит так, что не угонишься.

Ваня поглядел на маму и вдруг понял, что впервые видит её спящей. Он сел рядышком и стал отгонять от маминого лица комаров. А скоро и его самого сморило. Он слышал, как дедушка потихоньку положил его на мягкое сено, как вернулся папа и они с дедушкой говорили о том, что Ваня сам принёс молоко и ватрушки.

Скоро Ваня то ли заснул, то ли ему всё так ясно представлялось, но он видел снова дорогу, по которой шёл, кусты и деревья, и слышал, как ветер шумит вверху, потом он как будто взлетал над деревьями, выше всех, и видел всех сверху.

Сестрицу Алёнушку видел, и бабушку видел, которая сестрице расчёсывала светлые волосы. Видел брата Колю, который в лагере с настоящим автоматом играл в военную игру "Зарница". Видел, как папа едет на тракторе по полям, видел, как мама склоняется над заболевшим телёнком. Видел, как дедушка делает ульи для пчёл и кроватку для Алёнушки. Видел, как белый дым поднимается над старенькой баней. Видел, как Санька бежит по огороду за кроликами, а козлёнок Прыгун бросается ему под ноги. Видел попугая Цезаря в лесу. Цезарь говорил с дятлами, и они понимали друг друга...

Ваня открыл глаза. Он был один у костра, под маминым платком. Вскочил и побежал на звук звенящих кос.

- Берегись, пятки обкошу! - весело кричала мама на папу и дедушку.

Увидев Ваню, остановилась, пригладила ему волосы и попросила сходить с чайником к роднику.

- Попьём чаю и пойдём домой.

Казалось, что в роднике тёмная вода, но нет, вода была чистейшая, это на дне были тёмные листья, и родник был, как зеркало.

Ваня встал на колени, напился, а потом долго смотрел на себя, на свои серьёзные глаза, на длинные ресницы, на курносый нос, большие уши и остренький подбородок. Ване говорили, что он красивый, и Ваня решил, что это правильно.

Вдруг зеркало родника качнулось, будто качнулась вся земля, ведь ветра не было. И Ванино изображение плеснулось и смешалось с изображением листьев, деревьев и неба.

Ваня вскочил и громко крикнул:

- Эй! Эй! Это я кричу! Я, братец Иванушка! Эй! Вы слышите меня?

Деревья зашумели над Ваней. Зашумели совсем по-разному: весело плескались длинные ветви берёзы, радостно хлопала серебряными ладошками листьев осина, гудела ель, а самое высокое из всех деревьев - сосна напряжённо звучала всем стволом, это она приносила звук сверху, с самого неба.

Ваня потрогал ладошкой деревья.

- А я иду к маме и папе, - сказал он. - Я им воду несу. Они пить хотят. А потом мы домой пойдём. А я ещё к вам приду. Вот вырасту большой и приду. Вы ждите меня, никуда не уходите, ладно?

Отрывок из книги В.Н.Крупина "Босиком по небу"

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#544 Мы учимся на практике

26 августа 2011 09:55, Аноним

rating66

Несколько лет назад я начал играть на виолончели. Большинство бы людей сказали, что я "учусь играть" на виолончели. Но эти слова создают у нас в голове странное представление, что существует два совершенно разных процесса:
1. Обучение игре на виолончели.
2. Игра на виолончели.

Они подразумевают, что я буду заниматься первым процессом, пока не завершу его. И когда я закончу первый процесс, я перейду ко второму. Короче, я буду продолжать "учиться играть" до тех пор, пока не "научусь играть", а потом уже начну играть. Это, разумеется, чепуха. Это не два процесса, а один.

Мы учимся чему-то в процессе, совершая это. Иного пути нет.

Автор: Джон Холт

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#543 Димкин день рождения

24 августа 2011 09:07, Дракончик

rating134

Димка знал, что завтра у него самый лучший день — день его рождения. А это значит, что будут подарки, в гости приедут друзья и можно будет лечь поздно.

Друзей Димка очень любил, но подарки любил еще больше. Если бы друзей не надо было угощать, делиться, поздравлять с их днями рождения, то это были бы просто золото, а не друзья. А так, придут, поздравят, съедят бабушкины пироги и, что еще хуже, захотят поиграться любимой радиоуправляемой машиной. Одна эта мысль разрывала Димкино сердце на сотни маленьких кусочков.

Бабушка Галя, заметив нахмуренное Митино лицо, решила узнать, в чем дело.
— Митя, а Митя. Посмотри, какие румяные пироги. Твои любимые — с брусникой.
— Вижу, — буркнул Митя и уставился на стоящую на кухонном столе папину чашку.
— Ты, часом, не заболел, внучек? А ну, рассказывай, что стряслось.
— Не хочу я день рождения, — выпалил Димка.
— Вот те на. Как это не хочу? Почему?
— А потому что придет Маринка и поест все пироги с брусникой, а Сашка обязательно начнет просить машинку и придется ему уступить, Катька съест все конфеты, а Сашка, как в прошлом году, всюду начнет совать свой нос и разворачивать подарки.
— Ну и что в этом плохого. А разве тебе было бы интересно гулять одному с машинками и есть пирожки. Поди от скуки да от пирожков заболел бы, — рассмеялась бабушка.

Но Димке было не до смеха. Смешно надув щеки он грустно смотрел перед собой и никак не собирался мириться с потерей пирожков и любимой машины.

Тогда бабушка, видя настроение внука, решила подбодрить его.
— Ну-ка слушай, Митька, историю:

Произошла эта история однажды утром на кухне. Чайник решил, что он главнее всех остальных и только от него зависит, быть утреннему чаю или нет. Он даже оповестил об этом всех окружающих громким пронзительным свистком. Чашки, оскорбленные до самой глубины своей ущемленной чашечной души, решили, что они тоже не последние лица в кухонном царстве и без них чаю-то не особо попьешь и убежали в шкаф. Вслед за ними взбунтовались блюдца и ложки. Грозно фыркнула сахарница и спряталась в самое темное место. И даже банка с вареньем убралась в холодильник и укрылась за двумя пузатыми банками красных помидор. Пришел хозяин квартиры к завтраку, а стол-то пустой: ни чашки, ни блюдца, ни ложечки. Обернулся в поисках сахарницы, а ее и след простыл. Заглянул в холодильник в поиске любимого малинового варенья, а нет его. Только чайник гордо пыхтит на плите. Бурлит и пускает пар от важности. Расстроился тогда хозяин и расхотел пить чай. Схватил чайник, вылил из него всю воду и запер в стол. А потом погасил свет и ушел из кухни. Ждали обитатели кухни, когда вернется хозяин, но прошел обед, ужин, пробежала ночь, а хозяин не приходит. Тогда заволновались кухонные обитатели и поняли, что они один без другого ничего не стоят, а вся их сила в дружбе и взаимопомощи. Стали потихоньку возвращаться на старое место, пока не оказались в полном составе. И поняли, что не могут быть они друг без друга: чайник без чашек, чашки без ложек, чай без кипятка, сахара и малинового варения. И так обрадовались, что начали шуметь, а на шум тот прибежал хозяин. Включил свет, а на столе полная гармония: все на своих местах и чай в чашке плещется любимый. Сел обрадованный хозяин на свое прежнее место, а обрадованная посуда — на свои. Так возобновился привычный порядок вещей и все поняли, что один важен для другого, и что гордый и самонадеянный обречен на одиночество и забвение. И стали жить как раньше — дружно, уважая друг друга и не выделяясь.

— Я понял, — обрадовался Митька. — Это ведь так хорошо, когда есть тот, кому с тобой интересно, с кем можно поделиться любимой игрушкой и угостить конфетами. А когда все в одиночку, то даже куча подарков и горы конфет ни порадуют ничуть. Пожалуй, не буду отменять день рождение в этом году.

Автор: Эвелина Каравай

Проголосовать за историю Оставить комментарий
1 ... 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 ... 137
logo for vk.com
logo for vk.com

Новости:

Хорошие истории в Telegram
Дорогие читатели, мы рады сообщить вам о том, что мы запустили канал хороших историй в Telegram:
https://t.me/goodstories_ru
Каждый день автоматически мы транслируем в канал по одной хорошей истории с сайта. Подписывайтесь, читайте истории в удобном формате и радуйтесь!
18 января 2017 10:37
 
Истории на почту
Дорогие посетители, получать истории на почту или читать RSS стало приятней. Теперь тексты историй представлены полностью. Прекрасного лета!
4 июля 2011 14:14