Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.

#767 Награда

24 декабря 2012 22:55, Дракончик

rating472

Городок у нас маленький, но есть в нём две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого — сад и масса цветов.

И вот мой муж Фёдор — золотые руки — построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей — у нас их двое было, Иван и Костя.

Но всё сложилось по-другому. Началась война с фашистской Германией. Сначала ушёл мой Фёдор, потом один за другим два сына, а через несколько месяцев пришла из части похоронка — погибли оба…

Я сходила с ума. Хожу по пустому дому-дворцу и думаю — как жить?

Работала я в это время в райкоме, мне очень сочувствовали, успокаивали, как могли. Однажды иду я около вокзала, и вдруг летят три самолёта. Люди как закричат: “Немцы, немцы!” — и рассыпались в разные стороны. Я тоже в какой-то подъезд забежала. И тут зенитки стали по самолётам бить: узловая станция сильно охранялась, через неё шли поезда с солдатами и техникой. Вижу — бежит по площади женщина с девочкой на руках. Я ей кричу: “Сюда! Сюда! Прячься!” Она ничего не слышит и продолжает бежать. И тут один из самолётов сбросил бомбу прямо на площадь. Женщина упала и ребёнка собой прикрыла. Я, ничего не помня, бросилась к ней. Вижу, она мёртвая. Тут милиция подоспела, женщину забрали, хотели и девочку взять. Я прижала её к себе, думаю, ни за что не отдам, и сую им удостоверение райкомовского работника. Они говорят — иди, и чемодан той женщины отдали. Я — в райком: “Девчата, оформляйте мне ребёнка! Мать на глазах у меня убили, а об отце в документах — прочерк…”

Они сначала стали отговаривать: “Лиза, как же ты работать будешь? Малышку в ясли не устроишь — они забиты”. А я взяла лист бумаги и написала заявление об увольнении: “Не пропаду, — говорю, — надомницей пойду, гимнастёрки солдатам шить”.

Унесла я домой мою первую дочку — Катю, пяти лет, как было указано в документах, и стала она Екатериной Фёдоровной Андреевой по имени и фамилии моего мужа.

Уж как я любила её, как баловала… Ну, думаю, испорчу ребёнка, надо что-то делать. Зашла я как-то на свою бывшую работу в райком, а они двух девчушек двойняшек, лет трёх-четырёх, в детдом оформляют. Я к ним: “Отдайте их мне, а то я Катю совсем избалую”. Так появились у меня Маша и Настя.

А тут соседка парнишку привела шести лет, Петей звать. “Его мать беженка, в поезде умерла, — объяснила она, — возьми и этого, а то чтб у тебя — одни девки”.

Взяла и его.

Живу с четырьмя малютками. Тяжело стало: и еду надо приготовить, и постирать, и за детьми приглядеть, да и для шитья гимнастёрок тоже нужно время — ночами их шила.

И вот, развешиваю как-то во дворе бельё, и входит мальчик лет десяти-одиннадцати, худенький такой, бледный, и говорит:

— Тётенька, это ты детей в сыновья берёшь?

Я молчу и смотрю на него. А он продолжает:

— Возьми меня, я тебе во всём помогать буду, — и, помолчав, добавил: — И буду тебя любить.

Как сказал он эти слова, слёзы у меня из глаз и полились. Обняла его:

— Сыночек, а как звать тебя?

— Ваня, — отвечает.

— Ванюша, так у меня ещё четверо: трое девчонок да парнишка. Их-то будешь любить?

А он так серьёзно отвечает:

— Ну так, если сестры и брат, как не любить?

Я его за руку, и в дом. Отмыла, одела, накормила и повела знакомить с малышами.

— Вот, — говорю, — ваш старший брат Ваня. Слушайтесь его во всём и любите его.

И началась у меня с приходом Вани другая жизнь. Он мне как награда от Бога был. Взял Ваня на себя заботу о малышах, и так у него складно всё получалось: и умоет, и накормит, и спать уложит, да и сказку почитает. А осенью, когда я хотела оформить его в пятый класс, он воспротивился, решил заниматься самостоятельно, сказал:

— В школу пойду, когда подрастут младшие.

Пошла я к директору школы, всё рассказала, и он согласился попробовать. И Ваня справился.

Война закончилась. Я запрос о Фёдоре несколько раз посылала, ответ был один: пропал без вести.

И вот однажды получаю письмо из какого-то госпиталя, расположенного под Москвой: “Здравствуй, Лиза! Пишет незнакомая тебе Дуся. Твой муж был доставлен в наш госпиталь в плохом состоянии: ему сделали две операции и отняли руку и ногу. Придя в себя, он заявил, что у него нет ни родственников, ни жены, а два сына погибли на войне. Но когда я его переодевала, то нашла у него в гимнастёрке зашитую молитву и адрес города, где он жил с женой Лизой. Так вот, — писала Дуся, — если ты ещё помнишь и ждёшь своего мужа, то приезжай, если не ждёшь, или замуж вышла, не езди и не пиши”.

Как же я обрадовалась, хоть и обидно мне было, что Фёдор усомнился во мне.

Прочитала я письмо Ване. Он сразу сказал:

— Поезжай, мама, ни о чём не беспокойся.

Поехала я к мужу… Ну, как встретились? Плакали оба, а когда рассказала ему о новых детях, обрадовался. Я всю обратную дорогу о них говорила, а больше всего о Ванюше.

Когда зашли в дом, вся малышня облепила его:

— Папа, папа приехал! — хором кричали. Всех перецеловал Фёдор, а потом подошёл к Ване, обнял его со слезами и сказал:

— Спасибо, сын, спасибо за всё.

Ну, стали жить. Ваня с отличием закончил школу, пошёл работать на стройку, где когда-то начинал Фёдор, и одновременно поступил на заочное отделение в Московский строительный институт. Окончив его, женился на Кате.

Двойняшки Маша и Настя вышли замуж за военных и уехали. А через пару лет женился и Пётр.

И все дети своих дочек называли Лизами — в честь бабушки.

Автор: Борис Ганаго

Проголосовать за историю Комментарии (5)
 

#678 Письмо брату

18 апреля 2012 11:11, Аноним

rating464

Когда мама сказала мне, что она беременна, я была в восторге! Я представляла себе, какой симпатичный ты будешь, как замечательно мы будем проводить время вместе, и как ты будешь похож на меня.

Когда ты родился, я рассматривала твои крошечные ручки и ножки и удивлялась, какой ты красивый. Я с гордостью показывала тебя своим друзьям. Они трогали тебя и легонько щекотали, но ты почему-то никогда не реагировал.

Когда тебе исполнилось пять месяцев, мама начала беспокоиться. Ты был слишком неподвижным и тихим, и твой плач звучал странно - почти как у котенка.

Потом врачи поставили диагноз: синдром «крик кота». Они сказали, что ты никогда не будешь ходить и говорить. Я поняла, что отныне мир будет крутиться вокруг тебя, потому что у тебя серьезная болезнь. Мне стало обидно, и я совершила недопустимый поступок – в своем сердце я отреклась от тебя.

Я научила себя не любить тебя. Родители окружили тебя любовью и вниманием, и от этого мне было еще хуже. С годами обида превратилась в злость, а злость в ненависть.

Мама никогда не сдавалась. Она делала все ради твоего выздоровления. Каждый день она отодвигала от тебя игрушки, чтобы ты учился ползать, но ты вместо этого катался по полу. Я смотрела, как ее сердце разрывалось каждый раз, когда она снова и снова отодвигала игрушки. Ты плакал и пищал, как маленький котенок, но она все равно не сдавалась. И в один прекрасный день ты опроверг слова всех врачей – ты пополз!

Когда мама увидела это, она поняла, что, в конечном счете, ты будешь ходить.

Когда тебе было четыре года, она положила тебя на траву, зная, что ты не любишь прикосновение травы. Она улыбалась, когда ты морщился от недовольства. Ты выползал на тротуар, но мама относила тебя обратно на траву. Мама повторяла это снова и снова. И вот однажды ты встал и побежал на тротуар. Родители обняли тебя, не скрывая слез.

Мама постоянно учила тебя говорить, читать и писать. С тех пор я иногда подсматривала, как ты гуляешь по улице, вдыхаешь запах цветов, любуешься птицами или просто улыбаешься этому миру. Потихоньку я начала видеть прекрасный мир вокруг себя, простоту жизни и маленькие чудеса, и этому я научилась у тебя. Тогда я поняла, что не важно, сколько времени я пыталась тебя ненавидеть, я все равно любила тебя.

Мы заново узнали друг друга. Я покупала тебе игрушки и дарила свою любовь. Ты в ответ награждал меня улыбкой и крепким объятием.

Когда тебе исполнилось десять, у тебя начались сильные головные боли.

Диагноз врачей был страшным - лейкемия. Мама упала в обморок и папа держал ее, я не могла сдержать слез. Врачи сказали нам, что единственная надежда на выздоровление - пересадка костного мозга. Когда мы нашли подходящего донора, ты был уже слишком болен, и врач отменил операцию.

Даже в последние дни жизни, ты продолжал наслаждаться ей. За месяц до своей смерти, ты заставил меня составить список вещей, которые ты хочешь сделать, когда выйдешь из больницы.
Я помню наш последний разговор. Ты сказал, что если ты умрешь, а мне будет нужна твоя помощь, то я могу послать тебе записку на небеса, прикрепив ее к воздушному шару и отпустив его. Когда ты сказал это, я заплакала, а ты крепко обнял меня. В эту ночь тебе стало хуже.

В ту последнюю ночь ты просил обнять тебя, спеть песню. Слезы текли по твоему лицу. В больнице, ты изо всех сил пытался что-то сказать, но не мог. Я знаю, что ты хотел сказать. "Я слышу тебя" - прошептала я. В последний раз, я сказала: "Я всегда буду любить тебя, не бойся, ты скоро будешь с Богом на небесах." Я смотрела, как самый храбрый мальчик на земле постепенно закрыл глаза и сделал последний вздох.

Ты ушел, оставив нас одних. Ты навсегда стал моим источником вдохновения. Ты показал мне, как любить мир и жить полной жизнью. Твоя простота и честность показали мне мир, полный любви и заботы. И ты заставил меня понять, что самое главное в жизни – это всегда любить, не спрашивая, зачем и каким образом и без установки каких-либо ограничений. Спасибо тебе, братишка, за все это.

Автор неизвестен

Проголосовать за историю Комментарии (1)
 

#188 Мимозы на 8-е марта

2 апреля 2010 08:56, Елена Н.

rating458

Ранее утро… 8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте я оделся, тихо прикрыв входную дверь, и вышел на улицу. едва стало светать.

Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться мне под куртку. Подняв воротник и спрятав в него лицо, я быстро шел к рынку. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний, вот пусть и будут на столе первые вестники пробуждения в природе!

Прямо у входа на рынок, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Ярко-желтые с притягательной силой. Я ощутил прилив энергии и понял: это то что мне нужно.

- А кто продавец? - спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер, хотя на улице вступила в свои права весна.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, сейчас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству саленными огурцами...

Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.

Напротив меня стоял старик.

Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.

Старорежимный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из- под плаща, выглядывала старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и выглаженной. Лицо? У него было обычное лицо старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток парезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты.

Деда трусило от холода, его руки были синего цвета, но он стоял на ветру и ждал.

Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Непонятное чувство тронуло мою душу.

Я начал замерзать, а продавщицы все не было.

Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, а просто старый измученный бедностью и возрастом человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности. Непонятное чувство усиливалось…

К корзине вернулась продавщица. Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел ближе.

Дед приблизился к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы? – непослушными от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали отсюдова алкаш! Попрошайничать надумал? Давай вали, а то! - прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку….Сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я был позади него, чуть с боку. И увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна?! Да буду с тобой возиться, алкашня, давай, вали отсюдова! - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 гривен ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.

Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по гривне.

- Хозяюшка, у меня есть три гривны, может найдешь для меня веточку на три гривны? - как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.

Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш? Га-га-га, щас я тебе найду,- уже прогорланила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га-га-га га! - дико захохотала эта дура.

В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, сломанную по середине.

Дед пытался другой рукой придать этой ветке божеский вид, но та, не желая выпрямляться, ломалась по полам и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед держал сломанный цветок и плакал.

Волна постепенно накрывала меня, непонятное ощущение которое прокатывалось по телу, сменилось вдруг обостренным чувством несправедливости, подступили гнев и агрессия, с которыми я уже не мог справится.

- Слышишь ты, что же ты делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице по голове кулаком, хотя где-то в глубине души чувствовал, что не следует ее судить – так воспитана, жизнь такая… Да и алкашей, поди, ей тоже много попадается…

Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.

- Дед, подожди, - сказал я, взяв деда за руку. Я был полон решимости и не совсем отдавал себе отчет в своих действиях и словах.
- Ты курица, сколько стоит твоя корзина? Отвечай быстро и четко, что бы я не напрягал слух,- тихо, но очень внятно прошипел я.
- Я не знаю,- промямлила продавщица.
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько ?!
- Наверное, 100 гривен, - сказала продавщица.

Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.

Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил из корзины все цветы и протянул их деду.

- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал…

У меня у самого слезы стояли в глазах, и комок в горле все еще не отпускал.

Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.

- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.

Я нес цветы, дед свою ветку, мы шли молча.

По дороге я потянул деда в гастроном, купил торт, и бутылку красного вина.

И тут вдруг вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай. У меня есть деньги, эти 100-150 грн для меня не сыграют роль, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. Прими, это лучшее, что я могу сделать для себя и своих близких.

Cлезы текли по щекам деда и падали на плащ, у него задрожали губы. В его глазах были немая благодарность и частичная непонимание настоящего момента.

Больше я на это смотреть не мог. Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза, сделал шаг к выходу.

- Мы… мы… 45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед. - Cпасибо тебе...

Я знал, что дед принял мой подарок ему и его супруге.

Я бежал, даже не понимая куда бегу. Я ощущал, что теперь навсегда уже стану другим,что-то пробудилось во мне и это уже нельзя будет игнорировать. Слезы сами текли из моих глаз…

Автор: Redd, http://redd-1971.livejournal.com/2849.html

Проголосовать за историю Комментарии (59)
 

#848 Исцеляющий импульс любви...

14 февраля 2014 09:19, Аноним

rating435

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.
- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это уже потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
- Врач сказала, в отдельную, — повторила медсестра.

Но тогда я не знала, что это означает, и успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет.

Я ощутила странную отстранённость от окружающего мира, и мне было абсолютно всё равно, что в нём происходит. Меня ничто и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я.

Ушли проблемы, ушла суета, ушли важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным казалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждёт там, по ту сторону…

И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, цоканье спешащих каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! А я только сейчас это поняла…

- Ну и пусть только сейчас, — сказала я себе, – но ведь поняла же. И у тебя есть ещё пара дней, чтобы насладиться ею, и полюбить её всем сердцем!

Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь Он сейчас был ко мне ближе всех.
- Господи! – радовалась я. – Спасибо Тебе за то, что Ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить её. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!

Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом Божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны её энергии. Казалось, Любовь стала плотной и, в то же время, мягкой и прозрачной, как океанская волна.

Она заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной пульсирующей струей. Мне казалось, что всё, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила. И это было подобно слиянию мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.

Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз 4-й степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: ну о чём говорить с умирающим человеком, который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.

Я радовалась: когда бы я ещё увидела их всех? А больше всего на свете мне хотелось поделиться с ними любовью к Жизни – ну разве можно не быть счастливым просто оттого, что живёшь? Я веселила родных и друзей как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Где-то на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, закатив истерику, что мне нельзя вставать.

Я искренне удивилась:
- Это что-то изменит?
- Ну… Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
- Почему?
- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошёл отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.

Врача было жалко. А Любовь требовала радости окружающих.
- Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?
- Ну, хотя бы такими.
Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры, то – что должно быть. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела сочувственно на меня, что-то пробормотала и ушла.
А в 9 утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
- Как вы это де...
- Анализы! Они такие, как я вам написала.
- Откуда я знаю? А что, хорошие? Да и какая, на фиг, разница?

Лафа закончилась. Меня перевели в общую палату (это там, где уже не умирают). Родственники уже попрощались и ходить перестали.

В палате находились ещё пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча, и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было срочно что-то делать.

Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала, и громко сообщила:
- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего смеха. К столу неуверенно подтянулись остальные.
- И правда, снимает?
- Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает…»
Арбуз сочно захрустел.
- И правда, прошло! — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
- И у меня. И у меня, — радостно подтвердили остальные.
- Вот, — удовлетворённо закивала я в ответ. – А вот случай у меня один раз был… А анекдот про это знаешь?

В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать мешаете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
- А вы не могли бы перейти в другую палату?
- Зачем?
- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжёлых.
- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.

Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи – просто посидеть, поболтать. Посмеяться. И я понимала, почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно.

Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали её похожей на зайчонка. У неё был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться.

А через неделю я увидела, какая у неё обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол, который увенчивали бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам.

Пришедший на шум дежурный врач сначала ошалело смотрел на нас, а потом сказал:
- Я 30 лет здесь работаю, но такое вижу в первый раз. Развернулся и ушёл.

Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.

Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила всё, что видела: и книги, и компот, и соседку, и машину во дворе за окном, и старое дерево.

Мне кололи витамины. Просто надо же было хоть что-то колоть.
Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
- Гемоглобин у вас на 20 единиц больше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.

Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура, и ошиблась с диагнозом, но этого быть никак не могло, и это она тоже знала.

А однажды она мне пожаловалась:
- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть!
- А какой у меня теперь диагноз?
- А я ещё не придумала, — тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
- Так жалко, что вы уходите, у нас ещё много тяжёлых.

Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30%. Жизнь продолжалась. Только взгляд на неё становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего.

А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить – и тогда твои возможности станут безграничными, и желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью, и никого не будешь обманывать, не будешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так всё просто, и так всё сложно!

Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…

Автор: Людмила Федоровна Ламонова "Успеть вспомнить"

Проголосовать за историю Комментарии (11)
 

#780 Своевременная материальная помощь

23 февраля 2013 20:51, Лина

rating385

Наш отец умер, когда мне было 11, а брату 15 лет. Пособие по потере кормильца было небольшим, для сравнения: по ценам "потребительской корзины" сегодня,- примерно половина минимального размера оплаты труда. Вдобавок через некоторое время отделение предприятия, где работала мама, было ликвидировано путем слияния с другим, и мама потеряла работу и, соответственно, заработок.

Понятно, что мама пыталась бережливо тратить те деньги, которые еще оставались, чтобы мы были сыты, одеты, обуты.

Однажды мама пошла в магазин за продуктами. В кассе не оказалось мелочи, и продавец вместо сдачи продала маме лотерейный билет. Мама очень расстроилась, ведь на те копейки можно было купить хотя бы булку хлеба. Продавец как могла успокоила её, сказав: "А вдруг выиграешь большую сумму денег".

Когда была опубликована таблица розыгрыша лотереи, мы не поверили своим глазам: на билет, который продали маме в магазине, выпал выигрыш в сумме вдвое больше нашей пенсии! А вскоре мама нашла и работу...

Много раз позднее мы вспоминали этот случай неожиданной и очень-очень своевременной поддержки. И когда порой были материальные затруднения: задерживали выдачу зарплаты; потребовались срочно большие суммы денежных средств на приобретение лекарств и операции родственнику... как бы то ни было, поддержка всегда приходила и приходит вовремя... то премию выдадут, то многолетней давности долг отдадут. Так что если не во вред кому бы ни было во Вселенной, то помощь обязательно будет... только верить надо.

Автор: Лина

Проголосовать за историю Комментарии (2)
 

#779 Будем знакомиться, внук...

22 февраля 2013 12:51, Аноним

rating382

Алеша вошел в телефонную будку и набрал Славкин номер. Занято…

От нечего делать Алеша стал рассматривать номера, небрежно написанные и нацарапанные на внутренней стене будки.

А вот этот, в стороне от всех, написан аккуратненько. Сам не зная зачем, Алеша вдруг набрал этот чужой номер.
– Слушаю, – вдруг тихим хриплым голосом заговорила телефонная трубка. – Слушаю, кто говорит?
Еще можно было, ни слова не говоря, быстро нажать на рычаг, но Алеша неожиданно для себя произнес:
– Это я...
Невидимый человек совсем не удивился, даже наоборот. Голос его как-то сразу потеплел, стал звонче.
– Здравствуй, малыш! Я очень рад, что ты позвонил. Я ждал твоего звонка, малыш... Ты как всегда торопишься, да?..
Алеша не знал, что ответить. Тот человек, конечно, принял его за кого-то другого, надо было немедленно сказать ему об этом, извиниться.
– Как дела у тебя в школе?
– В школе... нормально... – пробормотал Алеша.
Собеседник, видимо, что-то почувствовал, голос его снова стал таким же хриплым.
– Ты, наверное, сейчас в бассейн? Или в студию? Бежишь, да? Ну, беги! Спасибо, что позвонил. Я ведь каждый день жду, ты же знаешь.

Весь следующий день Алеша думал о человеке, который очень ждал звонка какого-то «малыша».

И Алеша решил позвонить еще раз, чтобы извиниться.
Трубку сняли сразу.
– Здравствуй, малыш! Спасибо, что не забываешь деда! Может, зайдешь как-нибудь? Ты знаешь, я ведь почти не выхожу… Раны мои, будь они неладны!
– Раны?.. – ужаснулся Алеша.
– Я ж тебе рассказывал, малыш. Ты, правда, совсем еще крохой был, позабыл все, наверное? Меня ранили, когда я еще на «Ильюхе-горбатом» летал. Да ты вот позвонил, и мне легче. Мне совсем хорошо.

Алеша вдруг понял, что он просто не может сказать этому старому, израненному в боях человеку, что тот говорит с обманщиком.

Вечером Алеша как бы случайно, вскользь спросил у отца:
– Папа, а что такое «Ильюха-горбатый»?
– «Ильюха-горбатый»? Это самолет такой был в годы войны - штурмовик Ил-2. Немцы его страшно боялись, называли «черной смертью».
– А если бы мой дедушка не погиб на войне, мы бы часто ходили к нему?
Отец сжал руку Алеши.
– Если бы только мой отец был жив...
Он ничего больше не сказал, большой и сильный человек. И Алеша подумал, что ведь мог погибнуть и дед этого неизвестного «малыша». Но «малышу» удивительно, просто невероятно в жизни повезло!

И просто необходимо позвонить тому человеку.

Голос старика был почти веселым.
– Ну теперь каждый день праздник! Как дела, малыш?
– Нормально! – неожиданно для себя ответил Алеша. – А ты-то как, расскажи, пожалуйста.
Старик очень удивился. Видно, не привык, чтобы его делами кто-то интересовался.
– Да у меня все по-прежнему. Дела-то стариковские.
– А ты видел в войну танки?
– Танки? Я их с воздуха прикрывал. Эх, малыш, было однажды...

Хрипловатый голос старика стал звонким, молодым и веселым, и стало казаться, что не пожилой человек сидит в пустой стариковской квартире, а боевой летчик управляет своим грозным самолетом. И бой вокруг, на земле и в небе. И далеко внизу идет на врага крохотный, как букашка, танк. И только он, пилот грозного «Ильюхи-горбатого», еще может спасти эту малявку от прямого попадания...

Дядя Володя, сосед Алешки с девятого этажа, работал в милиции. Придя к нему вечером, Алеша сбивчиво рассказал все, и на следующий день сосед принес Алеше маленькую бумажку с адресом и фамилией.

Жил старый летчик не очень далеко, остановок шесть на автобусе. Когда Алеша подошел к его дому, он задумался. Ведь старый летчик-то до сих пор думает, что каждый день разговаривает со своим внуком. Может быть, узнав правду, он даже разговаривать не захочет!.. Надо, наверное, сначала хотя бы предупредить…
Алеша зашел в телефонную будку и набрал номер.
– Это ты?.. – услышал мальчишка в трубке уже знакомый голос. – Я сразу понял, что это ты… Ты звонишь из того автомата, что внизу?.. Поднимайся, я открыл дверь. Будем знакомиться, внук…

Автор: Георгиев Сергей Георгиевич

Проголосовать за историю Комментарии (18)
 

#859 Неизвестный детеныш

13 мая 2014 18:16, Аноним

rating377

От неожиданности я чуть не запрыгнул обратно в лифт, когда на площадке пятого этажа увидел это. Маленький, грязный комок непонятно чего мерзко шевелился и издавал тихие скрипящие звуки. Мне раньше не доводилось видеть крысёнышей, но я почему-то сразу решил, что это именно детеныш крысы. Как кошатник с тридцатипятилетним стажем я сразу определил врага. Видимо, подсознательное отношение к этим тварям наложилось на этот склизкий и гадкий на вид комочек.

Несколько секунд я оторопело рассматривал это явление. В голове возникали вопросы. «Откуда это взялось?», «Где хвост?», «А где мамаша?», «Что это с ним?». Превозмогая чувство брезгливости, я подошел вплотную и присел на корточки. Двери лифта закрылись, и на площадке стало совсем темно. Вечернее освещение ещё не включили, а окно пролётом выше давало очень мало света, чтобы можно было разглядеть подробности. Я достал телефон и включил фонарик.

Тварь выглядела ужасно. Весь грязный, в потёках какой-то слизи, с редкими хилыми щетинками вместо шкурки, крысёныш даже не пытался убегать, а только мелко вздрагивал, вжимаясь в плинтус. И ещё у него, кажется, не было одной задней лапки… «Фу, какая гадость!!!» — голосом Фрекен Бок подумал я.

Разглядывая это безобразие, я машинально прикидывал, как мне от него избавиться. Просто так пройти мимо я не мог. Ну, как же! Активист подъезда! Борец за чистоту ступеней и боец с бомжами. На моём этаже стоит мой старый диван с креслом, горшок с неубиваемым растением под названием «тёщин язык», и все окурки бросают в баночку Нескафе, которую я регулярно обновляю. А тут такое! Раздавить тварь каблуком я, естественно, не мог. Это ж сколько грязи будет! Была бы это взрослая крыса, я бы не упустил возможности поиграть в футболиста. Поскольку в нашем доме мусоропровода не было, оставался только один вариант — унитаз.

От лифта до дверей квартиры четыре шага. Я влетел домой и, даже не переобуваясь, заскочил в туалет. Отмотав изрядный кусок бумажного полотенца (не буду же я брать ЭТО голыми руками!) я вернулся на площадку. Самыми кончиками пальцев, через полотенце конечно, я аккуратно перекатил крысёныша на бумагу и, едва сдерживая рвотные позывы, рванул обратно к унитазу. Мне оставалось сделать одно движение и нажать на смыв, как вдруг я замер.

Можете назвать это розовыми соплями, можете назвать это старческой сентиментальностью, но я вдруг абсолютно точно понял, что не могу этого сделать. Несколько долгих мгновений я простоял согнутым над унитазом, держа в руках бумажную люльку, в которой мелко дрожала мерзкого вида тварь. А потом, уже прикидывая в уме какой грандиозный скандал закатит мне моя благоверная, медленно развернулся к раковине.

Осторожно положив крысёныша на край раковины, я включил воду. Постарался настроить на температуру тела, а потом, вспомнив, что у крыс температура тела выше, чуток добавил тёпленькой. Одев резиновые перчатки для ручной стирки (я маразматик, конечно, но не идиот, чтобы заразу подхватить), я перенёс крысёныша под слабенькую струю воды. Он пару раз дернулся, издавая скрипучий визг, а потом блаженно затих. Только слегка вздымающийся от дыхания животик говорил, что детёныш еще жив. Тереть я его не решился. Уж слишком маленьким и беззащитным выглядел крысёнок рядом с моими пальцами. Я только омывал его тельце водой, следя, чтобы вода не попала ему на нос. Помогли ватные палочки, которые жена оставила на полочке рядом с раковиной. Сильно смочив вату, я ювелирными движениями протёр слепую мордочку, которая оказалась достаточно симпатичной…

Закончив водные процедуры, после которых детёныш оказался вполне воспринимаемым, я резко рванул к своему шкафу и выхватил из него майку. Мужская майка — это вам не женский лифчик! Хорошая мужская майка уступает в нежности только рукам матери, которая гладит своего ребёнка! Укутав крысёныша в майку, я рванул к холодильнику. Чем питаются крысы я догадывался. Но уровень моего образования так же говорил, что крысы относятся к млекопитающим, а, значит, детёныш должен питаться молоком. Поскольку крысиного молока в моём холодильнике не могло быть по определению, кормить его буду обычным, из пакета. Котят я выхаживал с первой недели рождения. Попробую теперь спасти крысу… Пипетка из аптечки. Набрать молока. Согреть в руке. И теперь по чуть-чуть… По чуть-чуть… Крысёныш пару раз пёрхнул, закашлялся, но потом активно заработал челюстями… После нескольких капель малец замедлился, а потом, перестав реагировать на пипетку, тихо засопел. Уснул…

«Да знаю я! Не тереби душу!!! — мысленно орал я на самого себя — Не умею я крыс выращивать! Издохнет — так хоть в тепле и при присмотре». И уж совсем тихо добавил:
— Да и совесть чиста будет… — хотя перед крысиным детёнышем это фраза звучала совсем уж глупо.

Через два часа крысёныш зашевелился и запищал. Я опять его покормил из пипетки, и он снова уснул.

Через неделю я заметил, что крысёныш прибавил в весе, подрос и обзавёлся шерсткой. Значит, будет жить…

Я хотел назвать его Лаки, Счастливчик. Ему действительно повезло. Повезло, что именно я тогда вышел из лифта. Повезло, что я не смыл его в унитаз. Повезло, что я тогда вынужденно отгуливал отпуск за прошедшие три года, а поэтому мог кормить его каждые два часа. Повезло, что я сильней жены, и она не смогла выбросить меня вместе с крысом с пятого этажа… Эта тварь явно могла бы зваться Лаки, но все его звали Крысёнышем. Или просто Крысь…

И вот теперь, спустя год, у меня есть шикарный соболий воротник. К любому пальто и к любой куртке. Хотя он ещё маленький, но он тёплый, урчит как кот, и кусает меня за ухо, когда дым от моей сигареты попадает ему в нос.

Да, да! Крысь оказался соболем! А я оказался бездарем в зоологии.
Как? Откуда? Почему? Я так и не нашел ответа на эти вопросы. Презрев условности, я обошёл всех соседей, достал всех бомжей в округе, излазил весь Интернет, но так и не понял — откуда на моём этаже мог появиться детёныш баргузинского соболя!

Соболь хищник и передвигается прыжками. Это я в Вики прочитал. Хотя без задней левой лапки Крысю это делать сложно. И это меня сильно беспокоило, по началу. Но, тем не менее, когда мы выходим на прогулку, он с радостью, хотя и неуклюже, скачет по снегу за голубями, а когда устаёт, то карабкается мне на шею и греет об меня свои лапки. Я глажу свой живой воротник и благодарю судьбу, которая не дала мне совершить ошибку…

Автор неизвестен

Проголосовать за историю Комментарии (2)
1 2 3 4 5 6 ... 135
logo for vk.com
logo for vk.com

Новости:

Истории на почту
Дорогие посетители, получать истории на почту или читать RSS стало приятней. Теперь тексты историй представлены полностью. Прекрасного лета!
4 июля 2011 14:14
 
500 историй
Количество историй на сайте достигло 500. Спасибо всем за участие, проявленные доброту и тепло!
23 июня 2011 16:51