Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.

#927 Детство моё, постой!..

21 марта 2016 11:37, Аноним

rating52

Странно: чем я становлюсь старше, тем чаще я вспоминаю своё детство. В основном, это происходит по вечерам, когда, переделав все свои дневные дела, я ложусь в постель и понимаю, что, не смотря на большое желание спать, сон куда-то уплывает, как табачный дым... я закрываю глаза и... оказываюсь в своём глубоком детстве...

Воспоминания мои разрозненные, ведь так и бывает, то одно вспомнишь, то другое..

Я - одна у мамы с папой, бабушек нет, дедушка далеко, родители работают, родственников в деревне нет. И я расту любимым, но "общественным" ребенком, детский сад с летней дачей, пионерский лагерь с 1 по 8 класс... И мне всё это нравится! Я очень любила и детский сад, и лагерь...

Так сложилось, что родители (мама - коренная москвичка, папа с дедушкой после войны жили на ул.Разина в двух шагах от Кремля), работая на заводе в Сокольниках, получив комнату в общежитии в дачной Тарасовке, не сомневаясь ни разу, уехали из Москвы. Наш дом совершенно не был похож на общежитие, обычная дача с огромными липами и с кустами сирени, но внутри... два коридора буквой Т, десять комнат, умывальники, печки и и керосинки, удобства на улице. При этом, чистота - идеальная. На весь дом два мужчины, остальные - пенсионерки-вдовы, или одинокие женщины с детьми-старшеклассниками. Я в доме была самая маленькая.

Маленькая, я ходила в детский сад рядом с домом, а потом меня возили в Сокольники, т.е. каждый день 15 минут до станции, 40 минут на электричке, остановка на метро, и еще пешочком... Каждый день, в детский сад, туда и обратно. И - никаких ОРЗ!!!

Эти вдовы-соседки и были моими бабушками, открывали мне комнату, разогревали обед, присматривали за мной после школы, ведь продлёнок в наше время не было...

Очень хорошо помню 12 апреля 1961 года. Я училась во вторую смену. Делая уроки, в 10 утра всегда включала радио, в это время были детские передачи, а тут вместо радиоспектакля передают позывные "Работают все радиостанции Советского Союза, передаём сообщение ТАСС.." и так несколько раз. Я к соседкам, столпились все мои бабульки, заохали - война, война.. И, когда передали про Гагарина, какое же было ликование в нашем конкретно доме. Наверное, мои бабушки не поняли в тот момент ничего насчет космоса, но они поняли, что это - не война. А я очень обрадовалась и побежала к маме на работу, она работала недалеко... моросил мелкий дождик... У них уже все знали, и я, быстро переодевшись, помчалась в школу, хотелось быть среди людей и радоваться вместе со всеми..

Мы все время проводили на улице, играли в пряталки, вышибалы, гоняли на речку, собирали майских жуков, строили какие-то шалаши, угощали друг друга хлебом с вареньем, влюблялись, ругались и мирились... Мне везло. У нас была очень дружная уличная компания, у меня был очень дружный класс, и у нас всегда был самый дружный отряд в лагере.

Почему-то не помню никаких "казаков-разбойников", а вот помню, что больше всего любили играть в "ромбики". Для этого надо было много народа, не меньше 10-12 человек, чем больше, тем лучше, но это не было проблемой, нас была целая улица, от 5 до 14 лет! Все делились на две команды, одни были - синие, другие - красные. Доставали заранее сделанные бумажки - пропуска, на которых синими и красными карандашами были написаны разные воинские звания - от маршала до солдата. Команды разбегались в разные стороны, всем давалось 10 минут на подготовку, в это время распределялись звания, бумажки прятались в укромные карманы, и игра начиналась. Надо было взять в плен как можно больше соперников, все начинали бегать друг за другом, но при "задержании" без всякой борьбы побеждал тот, у кого было более высокое звание. Борьба была за ромбик-пропуск, не все сразу их показывали. Основная интрига заключалась в том, что какой-нибудь малявка, которого легко догнать, оказывался маршалом или генералом, но сразу в этом не признавался, затягивая время и давая возможность своим убежать подальше; низшие звания доставались шустрым быстрым ребятам.

Как-то раз, прячась в кустах, я присела, опираясь на землю, а мимо пробегал кто-то из ребят и наступил мне на руку. Итог - перелом мизинца на правой руке! Гордость меня аж распирала! Целый месяц я ходила с загипсованным пальцем и была освобождена от письменных уроков, и это было так необычно и здорово! Эх, веселая же была жизнь!.. ;)

Есть в моей памяти и одно необычное воспоминание... Мне было лет 10-12, я не помню конкретной даты, но отчетливо помню тот момент: мы с папой и мамой ездили на соседнюю станцию Клязьма в магазин, дело было летом, я в белом поплиновом платье, на улице жарко и солнечно, мы в полупустой электричке... И вдруг меня охватывает какое-то чувство полного счастья, и я сама себе мысленно говорю, что надо запомнить эту минуту... Сейчас это всё выглядит неправдоподобно и пафосно, и наверное как-то по-другому складывались мои мысли, но факт остается фактом - я запомнила ту минуту - рядом любимые родители, солнце и ветерок из открытого окна вагона, стук колес и - счастье...

Источник: soroka-1.livejournal.com/65521.html

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#923 Просто фантастика

10 марта 2016 11:46, Слава

rating37

Недавно я был на дне рождения у своей знакомой. Это было за городом. Там было много народу с детьми; когда мы все вместе возвращались, в автобусе рядом со мной сидела девочка, которой через месяц исполнится одиннадцать лет. Она рассказывала про школу, про новые книжки, и даже пела песенки.

Я подумал: а что было со мной, когда мне было почти одиннадцать?

Вдруг оказалось, что это очень легко вспомнить.

Осень 1961 года.
Я пошел в третий класс уже другой школы, не 92-й, а 175-й, потому что мы только что переехали из полуподвальной коммуналки на улице Грановского в отдельную, прекрасную, казавшуюся мне огромной квартиру на 11-м этаже нового дома, на углу Садовой и Каретного ряда. Сверху был виден весь город: с одной стороны – высотка на Красных воротах, и рядом гостиница «Ленинградская», огромная уступчатая скала театра Советской армии и машины, мчащиеся по Садовому кольцу; а с другой стороны – крыши-крыши-крыши, за которыми торчали – гостиница «Пекин», высотка на Восстания, МИД на Смоленской и между ними виднелся шпиль гостиницы «Украина».

Я напевал стишок собственного сочинения:
«Я живу на высоте птичьего полета,
А раньше жил на высоте птичьего помета!»
Насчет помета – это правда, потому что из окна нашего полуподвала были видны только голубиные кляксы на дворовом асфальте.

Новая школа!
Огромная, красивая, со старинной парадной лестницей, с новой учительницей Лидией Сергеевной – торжественной, строгой и многозначительной дамой, не то, что наша веселая и грубоватая Раиса Ивановна.

Кстати говоря, Лидия Сергеевна, как выяснилось всего через каких-то двенадцать лет, была молодой женщиной – ей не было тридцати, а мне в мои десять она казалась сухой старухой. Выяснилось это вот как: через двенадцать лет, то есть в возрасте двадцать два, я как-то зашел в школу – уже в другую школу – за своей младшей сестрой Ксюшей, первоклассницей – и вдруг меня окликнули: «Денис Драгунский, ты ли это?» Я ее сразу не узнал, потому что она давно, еще когда я был в пятом классе, уволилась из нашей школы, но потом всмотрелся: «Лидия Сергеевна?!» Она улыбнулась, мы поболтали, и я вдруг увидел, что она очень даже ничего…

Но вернемся в 1961-й год.
Новая школа, новая дорога до школы, новые учителя, а главное – новые ребята! Новые товарищи, с которыми я продружил еще семь лет, а кое с кем до сих пор дружу.

Ребята меня приняли хорошо, а вот учителя (та же Лидия Сергеевна) – поначалу не очень. Потому что школа была, я же сказал, ужасно строгая. А прежняя, получается, была разгульная. Я рассказывал ребятам, как Ленка Щербакова учила нас целоваться. Они весело смеялись. Но о таком разврате прознали учителя, и была мне выволочка. То есть выговор, в прямом смысле слова: мне две учительницы очень строго выговаривали. Были такие слова: «не смей портить наших ребят!».
Во как! Но потом всё забылось и стушевалось.

И еще одна важная вещь: в этом году вышла первая папина книжка – «Он живой и светится», красивая, с иллюстрациями Виталия Горяева. Для этих иллюстраций мама передала Горяеву целую гармошку моих фотографий – именно так, они были размером примерно пять на пять и склеены гармошкой; снимала мамина подруга Инна Шибаева, я помню ее. Там я был кудлатый и в штанах с помочами. Вот и Дениска в первой книге получился у Горяева тоже кудлатый и с помочами – то есть почти что я. Мне это было очень странно – потому что я знал, что на самом деле это совсем не я, этот мальчик, герой рассказов, с моим именем.

И еще – цифры.
Когда мне исполнилось десять лет, папа сказал: «Поздравляю тебя с первым двузначным возрастом!» Я не понял. Он написал на листке бумаги, при этом считая вслух – «1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 – и вот смотри! 10!»

Я понял, что до трехзначного возраста вряд ли доживу. Мало кто до ста лет доживает. Это было в декабре 1960-го, в мой день рождения.

Да-с, друзья-товарищи. Как это всё грустно, если вдуматься. Моя мама часто говорила, вздыхая: «Если вдуматься…» Получалось, что если вдуматься, всё не так весело и приятно, как бывает, когда не вдумываешься.

Но потом, буквально через месяц, я встретил в переулке у нашей школы Милочку Давидович, чудесную старуху, они с папой вместе писали слова песен – она жила недалеко, в Трехпрудном, и куда-то шла по своим делам. Она всегда ходила с палочкой. Был январь 1961-го. Шел легкий снег. Милочка сказала:
- А знаешь, какой сейчас замечательный год?
- Какой? – спросил я.
- А вот какой! – и тростью написала на заснеженном асфальте: 1961.
- Ну и что? – спросил я.

Милочка взяла меня за руку и обвела вокруг этих цифр. Я увидел, что кверху ногами они читаются точно так же.

- Это очень редко бывает, - сказала Милочка. – Последний раз было в 1881 году, а следующий раз будет страшно сказать когда. В шесть тысяч девятом году. Так что нам с тобой крупно повезло, это просто фантастика!

Милочка любила это слово. Она про все говорила «фантастика!».
Мне сразу стало гораздо веселее.

Автор: Денис Драгунский

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#922 Восход солнца

9 марта 2016 14:53, Аноним

rating31

В детстве я часто жила у бабушки с дедушкой. Мне было лет пять, когда меня страшно заинтересовали слова, которые я часто слышала от них: "Надо встать досвита." Ударение в слове досвита падало на первый слог.

Мучилась я долго, ничего придумать не смогла и попросила дедушку объяснить мне кто этот таинственный "досвит". Он долго смеялся ,а потом сказал, что это означает встать до рассвета. Тут же возник второй вопрос. Что такое рассвет?

Все дело в том, что окна в моей спальне на ночь закрывались ставнями. Чтобы ребенку солнце спать не мешало. И ребенок спал. Иногда и до одиннадцати утра. А тут оказалось, что есть какой-то таинственный рассвет, о котором все знают, а я не знаю.

И я стала каждый день уговаривать дедушку, чтобы он показал мне рассвет. С бабушкой разговаривать на эту тему было бесполезно. Ответ всегда был один: "Не морочь голову!"

И я уговорила его! Но дедушка честно предупредил, что разбудит меня рано. Очень рано. Я была согласна на все, ведь меня ждал рассвет!

На следующее утро дед, как и обещал, разбудил меня очень рано. Мы сели на порог, дедушка укрыл меня полой своей меховой безрукавки и сказал, куда нужно смотреть. Бабушка пошла доить корову, сказав по пути: "Что малый, что старый, прости, Господи, оба дурные!"

И вот я сижу, смотрю на восток почти не мигая (а вдруг пропущу!), в тишине слышно как звонко струйки молока разговаривают с ведром, под стрехой закопошились в многочисленных гнездах воробьи. Их так много, что кажется это не воробьи, а рой пчел. Только очень больших.

И вдруг что-то на небосклоне меняется, там что-то происходит! Нежно розовеют облака, все вокруг светлеет. Картина непрерывно меняется. Там, за горизонтом, что-то происходит! Что-то очень необычное!

И вдруг откуда-то всплывает огромный медно-красный диск несказанной красоты! От восторга я почти не могу говорить и только шепчу:
- Дедушка, что это?!
- Это Солнце, Веруня!

Бабушка уже подоила корову и наливает мне в кружку парного молока. А я не люблю парное молоко, мне кажется, что оно живое. Не могу его пить. До сих пор не могу.

Но чашка... Она была большая, с толстыми стенками и ручкой, похожей на половинку толстого бублика. По белому фону были разбросаны редкие ягоды и листья земляники. Из такой красавицы можно было и молоко ненавистное выпить.

Уже давно нет дедушки и бабушки. Нет того дома, где они жили. Ничего нет... А в памяти остался восход, подаренный мне дедом, и чашка.

Года три тому назад я неторопливо шла по центру Зальцбурга . И вдруг сделала просто охотничью стойку перед одной из витрин. Из-за витринного стекла на меня смотрела моя чашка! Очень тонкий белоснежный английский фарфор, густо усыпанный листьями, цветами и ягодами земляники. Она была похожа на чашку из моего детства так, как бывает похожа юная красавица внучка на свою прабабушку. Конечно, я не могла ее оставить там. Из Зальцбурга мы уехали вместе.

Сейчас она стоит у меня на письменном столе. Я даже чай из нее не пью. Просто смотрю.

Источник: croshka-vera.livejournal.com

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#889 Папа из тридцать второй квартиры

11 марта 2015 14:30, Дракончик

rating129

Никогда не поздно иметь счастливое детство...

У Светки был самый замечательный папа в мире.

Ну, во-первых, он так ждал её появления. Сам выбирал для нее, еще не существующей, но уже задуманной Кем-то большим, имя. Перелопатил всевозможные словари. Идея назвать в честь своей матушки или любимой тетушки не рассматривалась. Папа где-то прочитал, что называть в честь умерших родственников не стоит: судьба будет похожей. А своей дочери папа желал судьбу необыкновенную. Волшебную. Мечтал, что дочь его будет счастливой, чего бы это ему не стоило.

И имя нашел ей красивое.
Светлое.
Света. Светуля. Светланка. Светуся. Светланочка. Светик. Светусик. Све-то-чка.
Решено!

Светочка с веточки, птичка в черевичках, лапочка-дочка в теплых чулочках.

Он, папа, будет гулять с ней часами на свежем воздухе. Наконец-то! Давно мечтал выбираться на улицу и всегда завидовал гуляющим с колясками – лучшей медитации не придумать. Еще папа мечтал одевать Светочку в самые лучшие наряды, в самые нежные, в самые кукольные-кукольные. Вот идет такая девочка-девочка, и все ей умиляются: надо же, настоящая принцесса! И платьишко, и туфельки, и такие кудряшки. Это же придумали всё, что мужчины якобы ждут сыновей и такие ими гордые и напыщенные, на самом деле истинные мужчины всегда рады девочке. Это вам не мама, которая вас воспитывает, и не жена, которая часто практически делает то же самое. Этим женщинам от мужчины часто бывает что-то нужно, что-то он им все время должен, что-то от него ждут, требуют, просят. А вот доченька – это другое. Тут ты сам рад отдать ей всё, что у тебя есть. Она любит тебя безусловно, ты – единственный в её жизни папа, который навсегда, который укроет от всех бед, который любит свой нос или свои глаза в этом девчачьем личике, преданно смотрящим на тебя. Это жены могут быть бывшими, а пап же, бывших не бывает?! То-то! Доченьке неважно сколько ты зарабатываешь, какая у тебя машина, какое у тебя образование, каков он, твой жизненный успех?!

Доченька любит тебя всяким.

И от этого безусловного принятия хочется сворачивать горы, хочется достигать, хочется проявлять себя только героем, быть мудрым. Дочь для мужчины – это ангелочек, оберег, подаренный Богом, маленькая феечка, которая приходит в твою жизнь и жизнь твоя, даже, если она была серой и скучной, преображается. Доченька, миленький комочек нежности и всего самого, что только может быть на земле чистого и светлого. Так папа рассуждал, ожидая Светочкиного появления. И вот, когда Ангелочек явился, всё именно так и произошло. Папа баловал Светочку. Каждую минуту. Каждую секунду. Отвоевал право у жены и тещи, что только он её купает, он её убаюкивает, он её пеленает. Соседи восхищались: надо же, как этот-то из 32 квартиры дочь-то любит! Как любовь меняет человека: стал обходительный, вежливый, галантный. Гулять сам, за детским питанием сам, в поликлинику сам. И вот уже к лету осенний цветочек расцвел, и все могли наблюдать милое создание во всей красе – в платьишках и панамочках, как папа и мечтал. И эта его любовь растянулась на все годы: каждый день в садик и из садика, шнурочки на ботиночках развязывал и завязывал, на саночках катал, на всякие гимнастики-пения-хореографии водил, сидел в коридорах в ожидании, читая книжки о правильном воспитании, с женой и тещей вечно воевал, если только они повышали голос на его принцессу, обучал их, как надо общаться и как не надо, ссылаясь на Гиппенрейтер, ту самую, что точно знала КАК. Во всяких девчачьих штучках разбирался - это Барби феи, а это Винкс энчантикс, это Блум, а это Лалалупси Алиса, в школу собирал, самые лучшие портфели и ранцы, карандашики, ручечки, стерочки, тетрадочки.

- Пап! А давай купим вот этот, самый красивый! Зара и панда, Зара и панда! Смотри, какие они милые! - кружилась Светочка вокруг папы.

- Выбирай, какой хочешь, - отвечал папа.

Папа не умел сказать "нет": любой каприз, в пределах разумного, конечно, ведь папа растил идеальную дочь, а не ноющую принцессу. Папа читал Светочке сказки, и даже сочинял их сам: "Пуговке очень больно. Она оторвалась и потерялась... Пуговке надо взять ответственность за себя". Он разговаривал со Светочкой по душам: что сегодня произошло хорошего, а что плохого? Он учил справляться дочь с трудностями:

- Димка обидел? А ты? А он? Истоптал твою куртку?!? Обзывался? Запомни одно: подставлять другую щеку ты будешь при милых поцелуях, а когда тебя унижают - надо бить!

И папа учил Светочку драться, отстаивать свои границы, защищать их, учил правильно сжимать кулаки, правильно ударять, правильно сгибать руку соперника, не давая ему даже замахнуться, папа учил правильно давать пощечины, такие, чтобы потом оставались следы и надолго, чтобы надолго помнил тот, кто решился пнуть в коленку или выбить стул, чтобы Светка рухнула на пол, надолго помнил, что Светку обижать нельзя. Запрещено. Светка об этом даже рассказала Димке.
Достаточно было рассказать.

Папа был мудрым. У него можно было спросить обо всем на свете: имеет ли жук-пожарник отношение к пожарам, кто такой шпрехшталмейстер, как пишется слово "безапелляционный", почему он прозвал Димку "чичисбеем", почему в 1926 году Далай-лама ввел налог на уши.
- Пап, а у тебя была первая любовь?
- Да. Твоя мама. Первая и единственная. Все остальное - это так, симпатии. Люди часто путают, думают - вот оно, на всю жизнь, нашел, а это просто симпатия. Нам часто нравятся те, кто или похож на нас, или, наоборот, обладает какими-то качествами, которых нет в нас самих и мы ищем, тянемся, хотим тоже быть такими. Тихоням нравятся активные, активным - тихони, смелым - робкие, правдивым - выдумщицы... Всякое бывает. Но не всё есть любовь, - рассуждал папа, - Иногда люди тянутся друг к другу просто потому, что у них есть общий урок. Они как брат и сестра, родные на духовном уровне, и может начать казаться, что это притяжение и есть любовь. Потом, через много лет, люди иногда начинают понимать, - для чего они были даны друг другу, что эта их встреча - не просто случайность, а урок. А кто-то так и не понимает, не всех настигает мудрость. Когда к тебе придёт настоящая любовь, ты это почувствуешь, поймешь, доченька, вот увидишь! - уверял папа Светочку.

Он так радовался Светочкиной золотой медали. Какая гордость! Умница! Все экзамены на отлично!

К сожалению, папа не смог прийти на вручение аттестатов. Передал Светочке шикарный букет. Когда объявили Светкину фамилию, она встала и с этим букетом пошла к сцене. Димка, тот самый, истоптавший когда-то её куртку, начал аплодировать первым, тем самым подняв за собой весь зал, и все стали кричать: "Браво! Браво!"

Светочка светилась от счастья.

Да, избитое выражение, да, клише, да, трюизм, а как по-другому сказать, если на самом деле светилась?!

Светочка купалась в папиной любви словно в самом нежном, в самом теплом, в самом чудесном море на свете. Ее красота, женственность, грациозность были настолько безупречны: казалось, что над её головой светится нимб. Нимб счастья.

Она держала в руках букет из ее любимых белых пионов, аттестат зрелости и маленькую коробочку, которую ей подарил Димка. В коробочке лежала маленькая пуговка. Маленькая голубая пуговка с белым кружочком в середине и переливающимся камушком в самом центре.

Димка знал про Светку чуть больше, чем она думала. Он даже знал, что не было у Светки никакого папы. Выдумала она его себе. Папа сбежал, исчез, растворился, как только узнал, что мама беременна, и с тех пор папу этого, идеального и почти святого, так никто никогда и не видел.

И еще Димка знал, как он назовет их дочку.
И еще он помнил сказку про пуговку.
Сказку, которую Светке когда-то рассказал её папа.

Автор: Ольга Плисецкая

Проголосовать за историю Комментарии (3)
 

#765 Про девочку по имени Лиза

15 декабря 2012 13:42, Татьяна Бархатова (Миллер)

rating126

Жили мы всегда как кочевники. Где маме предоставлялась работа, туда и ехали всей семье. Я, мама и брат Саша сменили родной город на Боровое, потом на Щучинск. Школы приходилось менять часто, всего отучилась в 7 школах. И вот однажды, когда я училась в 3 классе, мы переехали в квартиру на первом этаже, где было вечно холодно, темно (1997-1998 годы голода, вечного отключения света и маминой работы без выходных). Ожидание этих вечных переездов мало способствовали заведение друзей. В итоге дети считали меня чудилой, нелюдимкой и обходили не то что стороной, а даже наоборот старались всячески подчеркнуть что они думают обо мне. Обижали словами, кидались камнями...

И тут я встретила ее - девочку по имени Лиза. Светленькие волосики, светлая нежная кожа с золотым легким загаром, голубые добрые глаза. Она вся словно светилась светом, всегда улыбалась. Она умела слушать с непередаваемым интересом, умела одним присутствием поднять меня на облака. Проходя мимо наших обидчиков, мы никого не видели, не слышали, мы были созданы воедино, вместе мы были силой. Я поверила, что Бог прислал мне ангела, ради которого я отдам всё. Внешне она была ангел плюс ее чистая душа. Это ошеломляло меня, я берегла ее от всех людей, от всех нападок, хотя она не ходила еще в школу. И мама говорила, что не стоит дружить не по возрасту. Мне было все равно.

Семья у нее была неполной: мама и сестра, которую звали то ли Регина, то ли Рима. И казалось, что Лиза не из их семьи. Все черненькие, а она светлая. Мать вечно уставшая, сестра с недовольным характером - постоянно срывались на ней, она же всегда с любовью и смирением слушала упреки и говорила "я вас так люблю", бежала и обнимала всех.

Прошло совсем чуть-чуть времени, и они уехали из Казахстана.
Мы обменялись фотографиями, договорились найти друг друга через "Жди меня". Мой брат однажды порвал ее фото. Я потеряла все, что было о ней. Вскоре переехали и мы...

Прошло время, мне 25, есть дочь и муж. Но нет тебя. Я ищу тебя, продолжаю верить, что мы будем вместе. И когда мне особенно плохо или я недостаточно довольна своим поведением или жизнью, я вспоминаю о тебе, родная, о твоем добре. Мой маленький лучик солнышко, который греет меня. И продолжаю верить, что Бог соединит нас снова...

Автор: Татьяна Бархатова (Миллер)

Проголосовать за историю Комментарии (1)
 

#702 Мой друг из детства

30 мая 2012 19:54, Анастасия

rating92

Когда мне скучно или тоскливо, когда я ничего не хочу делать и просто лежу на кровати, когда даже конфеты и мороженное не могут меня развеселить, когда грустно и хочется плакать, тогда ко мне приходит мой друг из детства. Раньше он был пугливый и всех боялся, но мы смогли с ним подружиться. Он пробирается через окно, выглядывает из-за шторы, быстро пробегает по стене и потолку, а потом словно замирает и начинает чуть слышно смеяться...

Он — это маленькая частичка света, частичка большого и яркого солнца. Он приносит с собой радость и веселье, тепло и счастье, часть детского восторга и беззаботности. Он приходит и все исчезает плохое вокруг, растворяясь в его хрупкости, все останавливается, только он - маленький полный счастья начинает свою игру, игру света. Он появляется то там, то здесь, словно его нет нигде и он везде.

Мой солнечный зайчик.

Автор: Анастасия для goodstories.ru

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#536 Заколдованная буква

10 августа 2011 17:00, Дракончик

rating64

Недавно мы гуляли во дворе: Аленка, Мишка и я. Вдруг во двор въехал грузовик. А на нем лежит елка. Мы побежали за машиной. Вот она подъехала к домоуправлению, остановилась, и шофер с нашим дворником стали елку выгружать. Они кричали друг на друга:
- Легче! Давай заноси! Правея! Левея! Становь ее на попа! Легче, а то весь шпиц обломаешь.

И когда выгрузили, шофер сказал:
- Теперь надо эту елку заактировать, - и ушел.

А мы остались возле елки.
Она лежала большая, мохнатая и так вкусно пахла морозом, что мы стояли как дураки и улыбались. Потом Аленка взялась за одну веточку и сказала:
- Смотрите, а на елке сыски висят.

"Сыски"! Это она неправильно сказала! Мы с Мишкой так и покатились. Мы смеялись с ним оба одинаково, но потом Мишка стал смеяться громче, чтоб меня пересмеять.

Ну, я немножко поднажал, чтобы он не думал, что я сдаюсь. Мишка держался руками за живот, как будто ему очень больно, и кричал:
- Ой, умру от смеха! Сыски!
А я, конечно, поддавал жару:
- Пять лет девчонке, а говорит "сыски"... Ха-ха-ха!
Потом Мишка упал в обморок и застонал:
- Ах, мне плохо! Сыски...
И стал икать:
- Ик!.. Сыски. Ик! Ик! Умру от смеха! Ик!

Тогда я схватил горсть снега и стал прикладывать его себе ко лбу, как будто у меня началось уже воспаление мозга и я сошел с ума. Я орал:
- Девчонке пять лет, скоро замуж выдавать! А она - сыски.

У Аленки нижняя губа скривилась так, что полезла за ухо.
- Я правильно сказала! Это у меня зуб вывалился и свистит. Я хочу сказать "сыски", а у меня высвистывается "сыски"...

Мишка сказал:
- Эка невидаль! У нее зуб вывалился! У меня целых три вывалилось да два шатаются, а я все равно говорю правильно! Вот слушай: хыхки! Что? Правда,
здорово - хыхх-кии! Вот как у меня легко выходит: хыхки! Я даже петь могу:

Ох, хыхечка зеленая,
Боюся уколюся я.

Но Аленка как закричит. Одна громче нас двоих:
- Неправильно! Ура! Ты говоришь хыхки, а надо сыски!
А Мишка:
- Именно, что не надо сыски, а надо хыхки.
И оба давай реветь. Только и слышно: "Сыски!" - "Хыхки!" - "Сыски!".

Глядя на них, я так хохотал, что даже проголодался. Я шел домой и все время думал: чего они так спорили, раз оба не правы? Ведь это очень простое слово. Я остановился и внятно сказал:
- Никакие не сыски. Никакие не хыхки, а коротко и ясно: фыфки!
Вот и все!

Автор: Виктор Драгунский

Проголосовать за историю Оставить комментарий
1 2
logo for vk.com
logo for vk.com

Новости:

Истории на почту
Дорогие посетители, получать истории на почту или читать RSS стало приятней. Теперь тексты историй представлены полностью. Прекрасного лета!
4 июля 2011 14:14
 
500 историй
Количество историй на сайте достигло 500. Спасибо всем за участие, проявленные доброту и тепло!
23 июня 2011 16:51