Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.
#512 Пирожки из детства
 29
|
В детстве моя любимая бабушка готовила очень вкусные пирожки с капустой и повидлом. А также пирожки с сюрпризом (с шоколадом или конфенктой внутри). Никто больше не мог приготовить такие пирожки, только у бабушки они получались нежные и очень вкусные. Воскресенье было для меня большим праздникам, так как именно в этот день бабушка радовала нас своими пирожками. И вообще бабушка была таким жизнерадостным и дарящим любовь человеком.
Я помню, что когда мне было 14 лет, бабушка уже не могла ходить, ей уже было много лет. Она не вставала с кровати, но все также была полна любви. Утром, когда мне исполнилось 15 лет, я уехал кататься на велосипеде и приехал только днем. Аромат чего-то вкусного наполнял квартиру. Я зашел на кухню, заглянул под полотенце и увидел те самые чудесные бабушкины пирожки. Разве бабушка могла их приготовить? Ведь она уже давно не ходит, а родители были на работе.
Я подошел к бабушкиной кровати и спросил:
- Бабушка, а как ты приготовила пирожки? Ведь ты же не ходишь.
- Это маленькое чудо, подарок на твой день рождения. Я очень люблю тебя. И помни, что любовь - это самое главное. - и глаза ее наполнились слезами, она обняла меня и поцеловала.
Бабушка умерла через несколько дней. Прошло много времени. Мне уже много лет, у меня уже взрослые дети, я уже забыл вкус и запах бабушкиных пирожков. Но до сих пор помню ее глаза полные любви и тепла...
Автор: Михаил Дубровин, для сайта goodstories.ru
| Комментарии: 0 |
#501 Просто скажи это
|
13
|
"Если бы вам предстояло вскоре умереть и у вас остался всего один телефонный звонок, кому бы вы позвонили и что бы сказали? И почему вы медлите?" (Стивен Левайн)
Однажды вечером, покончив с еще одной из сотен прочитанных мной книг о воспитании детей, я испытал некоторое чувство вины, потому что в книге говорилось о некоторых приемах воспитания, о которых я как-то позабыл. Главный прием заключался в том, чтобы разговаривать со своим ребенком и произносить три магических слова — "я люблю тебя". В книге вновь и вновь подчеркивалось, что дети должны знать совершенно однозначно, что вы действительно их любите.
Я поднялся наверх, к комнате сына, и постучал в дверь. За дверью раздавался грохот барабанов. Я знал, что он там, но не открывает дверь. Я приоткрыл ее сам, и, конечно, он сидел в наушниках, слушая музыку, и при этом играл на своих барабанах. Встав перед ним, чтобы привлечь внимание, я спросил:
— Тим, у тебя найдется минутка? Он сказал:
— Да, конечно, для тебя всегда.
Мы сели, и после пятнадцати минут разговора о том о сем я просто посмотрел на него и сказал:
— Тим, мне очень нравится, как ты играешь на барабанах.
— Спасибо, пап, мне это очень приятно, — ответил он
Когда я спускался по лестнице, до меня дошло, что я поднялся к сыну с определенной целью, но не выполнил задачу. Я чувствовал, что мне нужно обязательно вернуться и еще раз попробовать произнести те три волшебных слова.
И снова я поднялся наверх, постучал в дверь и открыл ее.
— У тебя есть минутка, Тим?
— Конечно, пап. Что ты хотел?
— Сынок, когда я пришел к тебе первый раз, я хотел кое-что тебе сказать, но отвлекся. Тим, помнишь, когда ты учился водить машину, у меня возникла масса проблем в связи с этим? Я написал три слова и положил записку тебе под подушку, надеясь, что ты обратишь на это внимание. Я выполнил свой родительский долг.
Наконец, поговорив еще немного, я посмотрел на Тима и сказал: — Я хочу, чтобы ты знал — мы любим тебя.
Он внимательно посмотрел на меня:
— О, спасибо, папа. Ты и мама?
— Да, мы оба, только мы недостаточно выражаем эту любовь.
Он сказал:
— Спасибо, это для меня много значит. Я знаю, что вы любите меня.
Я повернулся и вышел. Спускаясь вниз, я подумал: "Нет, просто не могу поверить! Я уже два раза поднимался к сыну. Я знаю, что хочу сказать, и тем не менее совсем другие слова звучат из моих уст".
Я решил, что снова вернусь и выражу Тиму свои истинные чувства. Он услышит это непосредственно от меня. И не важно, что он уже ростом под два метра. Итак, я возвращаюсь, стучу, и он кричит:
— Погоди минуту. Не говори, кто это. Папа, неужели это ты?
Я спросил:
— Откуда ты знаешь? И он ответил:
— Я знаю тебя с тех пор, как ты — мой отец. Потом я спросил:
— Сын, у тебя есть еще секунда?
— Ты же знаешь, что есть, так что входи. Думаю, ты не сказал мне того, что хотел?
Я спросил:
— А откуда ты знаешь?
— Я же знаю тебя с тех пор, как ты менял мне подгузники. Я глубоко вздохнул, как бы набираясь храбрости.
— Так вот что я никак не мог тебе сказать, Тим. Я просто хотел сказать тебе, как ты нам дорог. И дело не в том, что ты делаешь или что сделал. Речь о тебе как о человеке. Я люблю тебя и хотел, чтобы ты это знал. Не понимаю, почему я так долго скрывал это.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Послушай, папа, я это знаю, и мне особенно приятно слышать это от тебя. Спасибо и за твои мысли, и за желание выразить их. — Когда я направился к двери, сын остановил меня: — Послушай, папа, у тебя есть минутка?
Я подумал: "О нет! Что еще?" А вслух произнес:
— Конечно, для тебя — всегда.
Не знаю, откуда дети этому учатся, уж конечно не от родителей, но мой сын сказал:
— Папа, я только хочу задать тебе один вопрос. Я спросил:
— О чем?
Он посмотрел на меня и сказал.
— Папа, ты что, ходил на какие-то занятия или что-то в этом роде?
— Нет, я просто читал книгу, и в ней говорится о том, как важно говорить детям о своих чувствах к ним.
— Спасибо, что потратил на это время. Еще поговорим, папа.
Я думаю, что тем вечером Тим преподал мне самый наглядный урок о том, что понять истинное значение любви можно только, если ты готов совершить поступок. Нужно найти в себе смелость сказать об этом вслух.
Автор: Джин Бедли
| Комментарии: 0 |
#499 Я люблю тебя, сынок!
|
10
|
Мысли, посещающие меня утром, пока я отвожу сына в школу.
Доброе утро, малыш! Ты отлично смотришься в своей форме младшего скаута, гораздо лучше, чем твой старик, когда он был младшим скаутом. Пожалуй, мои волосы никогда не были такими длинными в школе, я позволил себе это только в колледже. Но я все равно узнал бы тебя издалека по немного растрепанным волосам, сбитым носкам ботинок, мятым штанам на коленях... Мы привыкаем друг к другу.
Теперь, когда тебе восемь лет, я замечаю, что стал мало видеть тебя. В День Колумба ты ушел в девять утра. Потом я видел тебя сорок две секунды за ленчем, а затем ты появился на ужине в пять часов. Я скучаю по тебе, но понимаю, что у тебя свои серьезные дела. Несомненно, они не менее серьезны, если не более, чем у других людей, которые сейчас находятся в пути.
Тебе предстоит расти и выходить в жизнь, и это важнее, чем разбираться в тонкостях биржи или играть на понижение. Ты должен узнать, на что ты способен, а чего не можешь, и тебе нужно научиться справляться с этим. Ты должен многое узнать о людях и их поведении, когда они сами себе не нравятся — как хулиганы, болтающиеся у стоянки велосипедов и пристающие к ребятам младше их. Да, тебе даже придется научиться делать вид, что ты не обижаешься, когда тебя обзывают. Тебе всегда будет обидно, но тебе придется не показывать виду, потому что иначе в следующий раз прозвище будет еще обиднее. Я очень надеюсь, что ты запомнишь это чувство — на тот случай, если тебе вдруг придет в голову обидеть ребенка, который младше тебя.
Когда я в последний раз говорил, что горжусь тобой? Пожалуй, раз я не могу вспомнить, мне нужно хорошенько задуматься. Я помню, когда последний раз кричал на тебя — когда торопил тебя, боясь опоздать, — но в сухом остатке, как говорил Никсон, я чаще кричал на тебя, чем хвалил. Кстати, если ты вдруг прочтешь это, знай — я горжусь тобой. Мне особенно нравится твоя независимость, то, как ты сам о себе заботишься, хотя иногда меня это и пугает. Ты никогда не ныл, и, с моей точки зрения, уже поэтому ты — замечательный парень.
Почему отцы с таким трудом понимают, что восьмилетним детям нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним? Если я не буду внимателен, то вскоре начну подталкивать тебя в бок и спрашивать:
— Что ты сказал, парень? — И это вместо того, чтобы обнять тебя и сказать, как я люблю тебя.
Жизнь слишком коротка, чтобы скрывать свою любовь. Почему восьмилетки так медленно понимают, что и тридцатишестилетним нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним?
Как жаль, что путь до школы такой короткий... Я хочу поговорить о вчерашнем вечере... когда твой младший брат спал, и мы разрешили тебе посидеть подольше и посмотреть игру "Янки". Такие моменты бесценны. Их никогда нельзя спланировать заранее. Каждый раз, когда мы пытаемся что-то запланировать вместе, все бывает не так хорошо, нет такой теплоты. Несколько мгновений, которые оказались слишком быстротечными, мне казалось, что ты уже вырос и мы сидим и просто разговариваем, без дежурных фраз вроде: "Как дела в школе, сынок?" Я уже проверил твое домашнее задание по математике единственным доступным мне способом — с помощью калькулятора. Ты считаешь намного лучше меня. Мы говорили об игре, и ты знал об игроках больше, чем я, и я много узнал от тебя. И мы оба были счастливы, когда "Янки" выиграли.
Ну, вот мы и приехали. Как жаль, что тебе нужно идти в школу! Мне так много нужно сказать тебе. Ты так быстро покидаешь машину. Я хочу насладиться последними мгновениями, а ты уже заметил двух своих друзей.
Я только хотел сказать: — Я люблю тебя, сынок...
Автор: Виктор Б, Миллер
| Комментарии: 0 |
#498 Любовь Мастера
|
7
|
Хасидский Мастер путешествовал инкогнито с учениками. Они остановились в караван-сарае на ночь. Поутру хозяин подал завтрак и чай.
Когда они стали пить чай, хозяин неожиданно припал к ногам Мастера. Ученики очень удивились и подумали: "Откуда он мог узнать, что среди них Мастер? Кто открыл тайну хозяину караван-сарая?"
Мастер сказал:
- Не удивляйтесь, спросите его самого, как он узнал меня.
Ученики обратились к хозяину с вопросом:
- Как ты узнал, что он Мастер?
- Я не мог не узнать, - сказал хозяин, - много лет я накрываю стол для моих гостей. Я видел тысячи людей, но никогда не встречал человека, который с такой любовью смотрел бы на чайную чашку.
Притча
| Комментарии: 0 |
#488 Пусть сияет ваш Свет
|
19
|
Вы — дитя вселенной. Вся Земля — наш дом.
Вы — часть Бога. Вы — Божественная субстанция,
Временно обитающая в этом теле.
Вы здесь для того, чтобы сотворить рай на Земле.
В вас живет Вера, которая решает все проблемы.
В вас живет бескорыстная любовь, которая открывает все сердца.
В вашей душе царит Мир, который залечит все раны.
Вы владеете наивысшей Истиной, которая осветит путь всем.
В вашей душе царит радость, которая веселит все сердца.
Все, кого вы видите, — это ваша семья.
Они тоже — дети вселенной.
Живите в любви с ними, заботьтесь о них и помогайте им.
А когда возникнет в этом нужда, не бойтесь попросить их о помощи.
Не забывайте, кто вы. Распрямите спину и улыбнитесь.
Пусть сияет ваш Свет!
Автор: Роберт Элиас Hagжемu
| Комментарии: 0 |
#485 Песня сердца
|
28
|
Однажды на белом свете жил-был замечательный человек, который женился на женщине своей мечты. От их любви на свет появилась маленькая девочка. Она была веселым и смышленым ребенком, и отец обожал ее. Когда она была еще совсем крошкой, он часто подхватывал ее на руки и принимался кружиться с ней по комнате, напевая себе под нос какую-нибудь мелодию и повторяя: "Я люблю тебя, малышка!"
Когда маленькая девочка подросла, этот человек крепко обнимал ее и говорил ей снова и снова: "Я люблю тебя, малышка!" Девочка надувала губки и отвечала: "Но я уже давно не маленькая!" Тогда он со смехом заверял ее: "Для меня ты навсегда останешься моей маленькой девочкой".
И вот маленькая девочка, которая-уже-больше-не-была-маленькой, покинула родительский дом и вышла в большой мир. И чем больше она узнавала о себе, тем больше она узнавала и о своем отце. Она поняла, что он действительно был замечательным человеком, так как научилась видеть его сильные стороны. И одной из этих сильных сторон было его умение выражать свою любовь родным. Где бы она ни находилась, куда бы ни поехала, он непременно звонил ей, чтобы сказать: "Я люблю тебя, малышка!"
Настал день, когда маленькая девочка, которая-уже-больше-не-была-маленькой, получила по телефону известие о том, что ее отец тяжело болен. Как ей объяснили, он перенес удар, после которого лишился дара речи, и врачи сомневались что он способен понимать, что ему говорят. Он уже не мог больше улыбаться, смеяться, ходить, обнимать, танцевать или сказать маленькой девочке, которая-уже-больше-не-была-маленькой, о том, как он ее любит.
Итак, она отправилась к этому замечательному человеку, чтобы быть рядом с ним. Когда она вошла в комнату и увидела его, он показался ей маленьким и немощным. Он взглянул на нее и попытался что-то сказать, однако не смог.
И тогда она сделала то единственное, что ей оставалось. Она уселась рядом с ним на постель, и слезы потекли из глаз обоих, когда она обвила руками неподвижные плечи отца.
Положив голову ему на грудь, она думала о многом о том, как хорошо им было вместе, и о том, какая страшная утрата ей предстояла. Рядом с этим замечательным человеком она всегда чувствовала себя окруженной нежностью и заботой, и ей не хватало тех слов любви, которые всегда служили ей утешением и поддержкой.
И тогда она услышала из глубины его существа стук его сердца. Сердца, в котором продолжали жить и музыка, и слова. Сердце продолжало мерно биться в парализованном теле. И пока она лежала так, свершилось чудо. Она услышала то, что хотела услышать.
Его сердце отстукивало те слова, которые губы уже не могли больше произнести:
Я люблю тебя, малышка!
Я люблю тебя, малышка!
Я люблю тебя, малышка!
И на душе у нее сразу стало спокойнее.
Автор: Пэтти Хансен
| Комментарии: 1 |
#480 Добрые помыслы
|
29
|
Эта история случилась со мной на днях, когда я ездила из Оптиной Пустыни в Козельск по послушанию. Послушание выполнила. Пришла пора возвращаться в монастырь. А день уже заканчивается, маршрутки перестают ходить. Вот и в Оптину последняя по расписанию пошла. Бегу я за ней, а сумка тяжёлая. Нет, точно не успею… И не успела. Можно и пешком, конечно, дойти, но вот поклажа моя… Да и устала под конец дня…
Подходит рейсовая маршрутка, которая по городу ездит. Пустая почти. Сажусь я в неё и спрашиваю: «А вот только что Оптинская маршрутка ушла. Мы её не догоним на какой-нибудь из городских остановок?»
Водитель оборачивается ко мне не спеша. Смотрит на меня тяжёлым взглядом. Сам здоровый такой. Ручищи на руле огромные лежат. «Вот это здоровяк», – думаю…
А он отворачивается и угрюмо так цедит сквозь зубы: «Не, не догоним». Достаёт из кармана сотовый телефон и начинает кому-то названивать. «Ну, – думаю, – конечно, если ты во время движения своей маршрутки ещё и по телефону будешь лясы точить, то точно не догоним». А он так спокойно чего-то там болтает. Сижу я и злюсь на саму себя, что на маршрутку опоздала, на погоду дождливую, слякотную. На здоровяка невежливого. Хотя знаю, что злиться – смысла нет. «Никогда не бегите за уходящим автобусом – это был не ваш автобус…»
И осуждать ведь – тоже нельзя. Сижу и пытаюсь придумать добрый помысел об этом здоровяке. Я когда-то даже рассказ написала «Фабрика добрых помыслов». Там речь идёт о словах Паисия Святогорца. Старец писал о том, что необходимо терпеть немощи окружающих людей, покрывать их любовью. Не поддаваться помыслам осуждения, недоверия.
А для этого придумывать добрые помыслы в отношении окружающих. Пытаться оправдать их, пожалеть. Понять, что, возможно, у них были добрые намерения, просто не получилось воплотить их в жизнь. Пожалеть, даже если этих добрых намерений не было, придумать добрый помысел о таких людях. Старец называет эту мысленную работу «фабрикой добрых помыслов».
Маршрутка наконец-то с места сдвинулась. Здоровяк наболтался. Еду я и пытаюсь добрый помысел о нём придумать. Чтоб не осудить его, а оправдать как-то. «Так, – думаю, – у него, может, мама в больнице лежит. Или дома. Больная. А он ей звонит часто. Даже с дороги. Беспокоится о матери… Или нет. Вот ему срочно нужно детям позвонить. Проверить, что они там делают одни дома… А то, может, жена ждала звонка важного…» Еду и чувствую, что раздражение отошло. Вот и здоровяк мне уже кажется не таким вредным. А что? Хороший, наверное, человек… Просто вот озабочен срочными делами…
Смотрю в окошко: луч солнечный сквозь тучи пробился. Ура! Дождь кончается! Хорошо-то как!
Подъезжаем мы к остановке. Тут здоровяк ко мне оборачивается и говорит: «Догнали мы Оптинскую маршрутку. Пересаживайтесь». Вот здорово-то! И с чего я взяла, что взгляд у него тяжёлый? Обычный такой взгляд… Можно сказать, даже добрый…
Я быстро пересаживаюсь в Оптинскую маршрутку. Она тоже полупустая. Протягиваю водителю деньги. А он спрашивает: «Ну что, чуть не опоздали?» Я улыбаюсь в ответ: «Да, я уж настроилась пешком идти. Вот погода только сырая да сумка тяжёлая».
А водитель, парнишка молодой, улыбается мне и говорит: «Да, пришлось бы вам пешком топать, если б не друг мой, водитель городской маршрутки, на которой вы ехали. Он мне позвонил и попросил притормозить немножко на остановке. Говорит: «Тут пассажирка одна к тебе опоздала. С сумкой большой такой. Ты уж её подожди, ладно? Жалко сестрёнку». Я и притормозил».
Вот тебе и здоровяк угрюмый! Сестрёнкой меня назвал…
Благодарю тебя, отче Паисий, за твоё наставление о фабрике добрых помыслов!
«Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей!»
Автор: Ольга Рожнёва, http://www.pravoslavie.ru/smi/45873.htm
| Комментарии: 2 |
В рассмотрении: 4