Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.

#925 Материнская любовь

14 марта 2016 08:44, Аноним

rating41

Давным-давно в деревне, неподалёку от города Кэсона, жила бедная крестьянская семья. Муж работал на поле у богатого соседа, а жена пекла на продажу рисовые хлебцы. Так и жили они, сводя кое-как концы с концами.

И был у них сын Хан Сек Бон, которого они любили больше жизни. Дружно жила семья бедняка, пока не нагрянула на них непоправимая беда: отец тяжело заболел и умер. Умирая же, сказал он своей жене:
— Пусть наш сын будет учёным, и тогда все его станут уважать.

И жена пообещала мужу выполнить его последнее желание.

Когда Хан Сек Бону исполнилось семь лет, мать сказала:
— Пора выполнить волю отца. Десять лет предстоит тебе провести в учении. Ты познаешь за это время тысячу иероглифов, выучишь лучшие стихи, научишься медицине и прочтёшь книги философов. После этого ты сможешь выдержать экзамен в Сеуле и станешь учёным, как хотел отец.

Хан Сек Бон ушёл учиться в Кэсон, и мать осталась одна в своём маленьком домике. Никто в деревне лучше неё не пёк рисовых хлебцев. Они были и вкусны, и красивы, всегда одинаковые, ровные, пышные. И поэтому все соседи покупали хлебцы только у неё.

Не было такого вечера, чтобы мать не думала о своём мальчике. Она скучала без него, горевала и плакала. По ночам мать высчитывала, сколько лет, месяцев и дней пройдёт, прежде чем она увидит дорогого сына.

Но дней до встречи оставалось ещё много.

И вот как-то вечером мать услышала близ чиби чьи-то шаги. Она открыла дверь и узнала своего сына.

Мать видела, что Хан Сек Бон измучен дальней дорогой, ей хотелось броситься к мальчику, прижать его к своей груди.

Но она не сделала этого. Она даже не улыбнулась своему сыну, только спросила:
— Почему ты вернулся раньше времени? Разве ты уже постиг все науки и можешь держать экзамен?

Хан Сек Бон не ожидал такого сурового приёма от матери. Он заплакал и сказал:
— Я очень устал. Много десятков ли прошёл я пешком и не ел со вчерашнего утра. Накормите меня, а утром я всё вам расскажу.

Ах, как хотелось матери обнять своего сына, поцеловать его, накормить лучшим, что было в доме, и уложить на циновку! Но она ничего этого не сделала, а спросила снова:
— Разве ты уже постиг все науки, которые должен был познать за десять лет?

Сын ответил:
— Я изучил все науки, которые полагается пройти за десять лет, и потому вернулся к вам раньше времени.
— Тогда возьми кисточку, тушь, бумагу и напиши первые десять иероглифов, — сказала мать.

Когда сын вынул из мешочка, что висел у него на поясе, тушь и кисточку, мать задула огонёк светильника и сказала:
— Ты будешь рисовать в темноте иероглифы, а я — печь хлебцы.

Через некоторое время мать воскликнула:
— Хлебцы готовы!

И с этими словами она вновь зажгла светильник. Хан Сек Бон показал матери свою работу. В темноте иероглифы вышли некрасивые, неровные, и в нескольких местах были даже кляксы.

Тогда мать сказала:
— Посмотри на мои хлебцы.
Хан Сек Бон посмотрел на хлебцы. Они были ровные, красивые, одинаковые, аккуратные, точно мать пекла их при ярком свете.

А мать положила на плечо сына руку и промолвила:
— Возвращайся в Кэсон и приходи домой, когда минует срок и ты будешь знать в совершенстве всё, что полагается тебе знать.

Взмолился Хан Сек Бон:
— О, позвольте мне остаться хотя бы до утра! Я шёл к вам не останавливаясь много дней и ночей, и нет у меня силы снова идти в такой далёкий путь.
— Нет у тебя времени для отдыха, — ответила сурово мать. — Вот тебе на дорогу хлебцы — и прощай!

Пошёл Хан Сек Бон в темноте по горным тропам. Тяжела была дорога в древний город Кэсон. Не раз преграждали ему путь горные потоки и завывали поблизости дикие звери.

Хан Сек Бон шёл и горько плакал. Ему казалось, что мать несправедлива и жестока к нему, что она разлюбила его за те годы, что прожил он в Кэсоне.

Утром он развязал платок, в котором лежали хлебцы, и снова увидел, что хлебцы, испечённые в темноте, были прекрасны — один к одному, один к одному!

И тогда Хан Сек Бон впервые подумал: «Мать смогла в темноте выполнить хорошо свою работу, а я не смог. Значит, она делает своё дело лучше, чем я!».

Подумав так, Хан Сек Бон поспешил в Кэсон.

Прошло ещё пять лет — и вновь мать услышала вечером шаги у своего домика. Она открыла дверь и снова увидела сына.

Хан Сек Бон протянул к матери руки, но мать сказала:
— Все ли науки ты постиг, что пришёл домой?
— Все, — ответил сын.
И, вынув из мешочка бумагу, тушь и кисточку, он задул светильник.

Через десять минут Хан Сек Бон сказал:
— Можете зажечь светильник!..
Мать осветила комнату и подошла к сыну. Перед ней лежал лист бумаги, заполненный иероглифами. Иероглифы были все чёткие, ровные, красивые, один к одному, один к одному!

И тогда мать воскликнула:
— Как я ждала тебя! Как я соскучилась! Дай мне насмотреться на тебя, дай мне прижать тебя к своей груди!

Корейская народная сказка

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#695 Мисс Харди

17 мая 2012 18:25, Дракончик

rating95

Я начал жизнь как ребенок, неспособный к обучению. Я страдал искажением восприятия, которое называется дислексия. Ребенок-дислексик часто довольно быстро выучивает слова, но не подозревает, что видит их не так, как другие люди. Я воспринимал свой мир как чудесное место, наполненное формами, которые называются словами, и имел значительный зрительный словарный запас, что позволило моим родителям оптимистически оценивать мои способности к обучению. В первом классе я, к своему ужасу, обнаружил, что буквы важнее слов. Дети-дислексики переворачивают их, пишут задом наперед и даже ставят их не в том порядке. Поэтому учительница первого класса назвала меня неспособным к обучению.

Она написала свое заключение и на лето передала его учительнице второго класса, чтобы заранее создать у нее предубеждение против меня. Во втором классе я вполне справлялся с арифметическими задачками, но понятия не имел, как их оформлять, и обнаружил, что оформление гораздо важнее ответа. Теперь я был окончательно запуган учебным процессом, поэтому стал заикаться. Я не мог внятно говорить, не умел записать задачку и, следовательно, решить ее, не мог составить из букв слова — полная катастрофа. На каждом предмете я стал садиться на последнюю парту, стараясь не попадаться учителям на глаза, а когда меня все же вызывали, то, заикаясь, бормотал: «Я н-не з-знаю». Участь моя была решена.

Моя учительница в третьем классе уже также заранее знала, что я не умею ни говорить, ни писать, ни читать, ни считать, и поэтому не горела желанием уделять мне внимание. Я обнаружил, что наилучший способ отмучиться в школе — это симуляция болезней. Это позволяло мне проводить больше времени со школьной медсестрой, чем с учителями, или отыскивать малоубедительные причины для того, чтобы остаться дома или отпроситься домой. Этой стратегии я придерживался в третьем и четвертом классах.

И вот, когда я уже вот-вот должен был умереть интеллектуально, я перешел в пятый класс, и здесь Господь поставил надо мной внушающую благоговейный ужас мисс Харди. На всем западе Соединенных Штатов ее знали как самую грозную учительницу начальных классов. Эта невероятная женщина, росту в которой было не менее метра восьмидесяти, нависла надо мной, потом обняла меня и заявила:

— Он отнюдь не неспособен к обучению, он просто чудак.

Потенциал ребенка-чудака окружающие стали рассматривать с большим оптимизмом, чем ребенка, неспособного к обучению. Но на этом она не остановилась. Она сказала:

— Я разговаривала с твоей мамой, и она говорит, что когда она тебе читает, ты запоминаешь практически все, у тебя потрясающая память. Ты просто не стараешься, когда тебя просят составить из букв слова, и читать вслух тебе сложно. Поэтому я буду заранее предупреждать тебя, и ты будешь выучивать нужный отрывок наизусть, чтобы потом ответить в классе. Еще твоя мама говорит, что если тебя что-то интересует, ты объясняешь это с большим пониманием, но когда она просит тебя записать сказанное, ты застреваешь на буквах, и смысл от тебя ускользает. Поэтому когда другие дети будут отвечать мне в классе чтение и письмо, ты можешь спокойно сделать эти задания дома и принести их мне на следующий день. — И еще она добавила: — Я заметила, что ты не решаешься и боишься высказывать свои мысли, но я считаю, что любую мысль надо обсуждать. Я подумала над этим и не уверена, что моя затея сработает, но она помогла одному человеку по имени Демосфен... ты можешь сказать: «Демосфен»?

— Д-д-д-д...

— Ну что ж, ты сможешь. У него была плохая дикция, и он практиковался, набирая в рот камешки. Вот здесь у меня пара мраморных шариков, они большие, ты их не проглотишь, и я их вымыла. Отныне, когда я вызову тебя, мне бы хотелось, чтобы ты положил их в рот, встал и говорил до тех пор, пока я не услышу и не пойму тебя.

И разумеется, поддерживаемый ее недвусмысленно выраженной верой в меня и пониманием моих проблем, я рискнул, укротил свой язык и смог заговорить.

В шестом классе, к моей радости, мисс Харди опять вела наш класс. Поэтому мне посчастливилось провести под ее началом целых два года.

Все последующие годы я не упускал мисс Харди из виду и несколько лет назад узнал, что она смертельно больна раком. Решив, что ей, наверное, будет приятно увидеть своего единственного особого ученика, который живет за 1000 миль, я, наивный, купил билет и полетел к ней, чтобы встать в очередь (по крайней мере фигуральную) за несколькими сотнями других ее особых учеников — людей, которые тоже следили за ней все это время и совершили паломничество, чтобы возобновить отношения и подарить ей свою любовь в этот последний период ее жизни. В этой группе подобрались очень интересные люди — 3 сенатора, 12 представителей законодательных собраний, большое число директоров корпораций и разных предприятий.

Сравнивая свои воспоминания, мы обнаружили интересную вещь: три четверти из нас перешли в пятый класс, совершенно запуганные учебным процессом, не веря в свои способности, считая себя незначительными и полагаясь на волю случая. После обучения у мисс Харди мы стали считать себя способными, важными, влиятельными людьми, которым по плечу справиться с жизненными трудностями — стоит только попытаться.

Автор: Г. Стивен Гленн

Проголосовать за историю Комментарии (2)
 

#689 Что происходит с нынешней молодежью?

9 мая 2012 11:05, Аноним

rating77

Сегодня молодые люди растут быстрее. Им нужна наша помощь.

Но что я мог сделать?

Мой внутренний голос спрашивал меня, почему я не являюсь образцом для современного поколения молодых людей. Я не могу им быть. Я не психолог и не обладаю влиянием политика, способного изменять сознание масс.

Я инженер-электрик. Закончил Университет Виргинии и теперь работаю в компании «Хьюлетт-Паккард».

Но эта мысль не оставляла меня.

И в конце концов я решил что-нибудь предпринять. Я позвонил в соседнюю среднюю школу и сказал директору, что хотел бы помочь. Тот очень заинтересовался и пригласил меня приехать во время ленча. Я согласился.

Приехав в полдень в школу, я очень волновался, захотят ли ученики разговаривать с посторонним. Я уже несколько лет не бывал в школе, и ученики в коридорах казались мне старше своих лет. Большинство из них было одето в мешковатую одежду.

Наконец я добрался до нужного мне класса, до комнаты 103, где должен был побеседовать с учениками. Сделав глубокий вдох, я открыл дверь. В классе сидели и болтали 32 ученика. Когда я вошел, все замолчали, устремив на меня взгляды.

— Привет, я Марлон.

— Привет, Марлон, заходите.

«Они меня приняли», — с облегчением подумал я.

В то первое часовое занятие мы непринужденно разговаривали о жизненных целях, о важности школы и о разрешении конфликтов без применения силы. Когда прозвенел звонок, я не хотел заканчивать. Я только вошел во вкус, а уже надо было возвращаться на работу. Я не мог поверить, что все это мне так понравилось. На работу я приехал в приподнятом настроении.

Так продолжалось месяц. В школе у меня появились друзья. Мои занятия нравились ученикам, но не все были в восторге от моих визитов.

Там был такой парень — Пол. Я его никогда не забуду. Рост под два метра, килограммов 100 весом. Его перевели в эту школу недавно. Говорили, что у него уже были нелады с законом, и учителя его боялись. И неудивительно, потому что два года назад он толкнул одного учителя во время спора. Ему позволяли делать, что он хотел. Он опаздывал на занятия, я ни разу не видел у него в руках книгу, потому что учиться ему было неинтересно.

Иногда он приходил на мои занятия, но никогда ничего не говорил. Если я пытался вовлечь его в беседу, он только отвечал мне пристальным взглядом. Запугивал меня. Он был похож на бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент. Но я не собирался сдаваться. Каждый раз, когда он приходил, я пытался вовлечь его в обсуждение. Но он интереса не проявлял.

Однажды мне это надоело, и бомба взорвалась.

Мы обсуждали поступление в колледж. Ученики вырезали из журналов фотографии, касающиеся выбранных ими профессий, и приклеивали на специальную доску. Мы уже работали так 20 минут, когда вошел Пол.

Я спросил, кто желает рассказать классу о своей будущей профессии. Встала Джули, маленькая девчушка, которая поначалу была очень застенчивой, и сказала, что хочет стать врачом.

Внезапно с последнего ряда раздался смех.

— Да что ты говоришь! Врачом, ты? Да ты вообще никем не станешь.

Все обернулись, это смеялся Пол.

Я был в шоке, не мог поверить своим ушам. Воцарилась полная тишина. Все ждали, что я сделаю.

— Пол, так не поступают. Кто ты такой, чтобы так унижать человека?

— Слушай, учитель, отстань, а? Ты что, меня не уважаешь? Да ты знаешь, кто я такой? Я настоящий гангстер. Не связывайся со мной, а то пожалеешь. — И направился к двери.

— Нет, Пол, так не пойдет. Ты не имеешь права никого унижать. Хватит — значит хватит. Тебе не обязательно сюда ходить. Или ты работаешь с группой, или нет. Здесь собралась команда единомышленников, и у тебя, Пол, большой потенциал. Мы хотим, чтобы ты участвовал, ты можешь многое предложить своей группе. Мне дорог и ты, и вся группа. Поэтому я сюда и прихожу. Ты будешь игроком нашей команды?

Пол кинул на меня через плечо устрашающий взгляд и вышел, хлопнув дверью. Весь класс был потрясен разыгравшейся сценой, я тоже.

Когда после занятия я шел к своей машине, меня кто-то окликнул. Обернувшись, я с удивлением увидел Пола. Он быстро шел ко мне. Сначала я испугался, хотел позвать на помощь, но все произошло так быстро, что я даже не успел пошевелиться.

— Мистер Смит, вы помните, что сказали мне?

— Да, Пол.

— Вы правду сказали, что я вам дорог и что вы хотите взять меня в команду?

— Ну конечно, Пол.

— Мне еще никто в жизни не говорил, что я кому-то дорог. Вы первый. Я хочу быть частью команды. Спасибо, что вы смогли дать мне отпор. Я завтра попрошу извинения у Джули перед всем классом.

Я не верил своим ушам. Я снова был в шоке и не находил слов.

Когда же Пол ушел, меня охватила радость. Я действительно был тронут. В тот день я решил посвятить свою жизнь тому, чтобы помогать нашей молодежи осознавать свой истинный потенциал.

Автор: Марлон Смит

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#687 Волшебные камешки

4 мая 2012 19:54, Дракончик

rating79

— Почему мы должны учить всю эту никому не нужную ерунду?

Именно этот вопрос чаще всего задавали мне ученики за годы моего преподавания. В ответ я рассказываю им следующую легенду.

Как-то вечером группа паломников готовилась остановиться на ночлег, когда внезапно вокруг них засиял небывалый свет. Они поняли, что к ним снизошло небесное существо. С трепетом ждали они важного божественного послания, которое было предназначено, как они считали, именно для них.

Наконец раздался голос: «Соберите как можно больше камешков. Положите их во вьючные мешки. Путешествуйте в течение дня, и к следующему вечеру вы обретете радость и печаль».

Покинув место стоянки, кочевники выражали разочарование и злились друг на друга. Они ожидали откровения, касающегося великой вселенской истины, которая поможет им принести в мир богатство, здоровье и смысл существования. Но вместо этого им дали какое-то незначительное задание, в котором они не видели никакого смысла. Однако, памятуя о сиянии, исходившем от посетившего их существа, каждый из них, недовольно ворча, положил по нескольку камешков в свой мешок.

Они проехали целый день и вечером, разбивая лагерь, заглянули в свои вьюки и обнаружили, что камешки превратились в алмазы. Люди обрадовались, что у них появились алмазы. И опечалились, что не взяли больше камешков.



Случай, произошедший с одним из моих учеников по имени Алан, проиллюстрировал для меня истинность этой легенды.

Когда Алан учился в восьмом классе, он очень преуспел в разного рода неприятностях. Он учился хулиганить и получал наивысшие оценки по воровству.

Каждый день мои ученики должны были запоминать какое-нибудь высказывание выдающегося мыслителя. Устраивая перекличку, я по очереди называл учеников, начинал цитату, а ученик должен был ее закончить, чтобы подтвердить свое присутствие.

— Элис Адаме... Самая большая ошибка...

— ...Это отступать при первой же неудаче. Я здесь, мистер Шлаттер.

Таким образом, к концу года ученик запоминал 150 великих сентенций.

— Думайте, что вы можете, думайте, что вы не можете, — в любом случае вы правы!

— Если вы видите препятствия, значит, вы отвлеклись от цели.

— Циник — это тот, кто всему знает цену, но ничего не ценит.

И разумеется, высказывание Наполеона Хилла:

— Если вы можете задумать это и верить в это, значит, вы можете этого достичь.

Никто не жаловался на эту перекличку больше Алана — до того дня, когда его исключили. И с тех пор я на пять лет потерял с ним связь. Затем он вдруг позвонил мне. Он только что вышел на поруки и учился по специальной программе в одном из соседних колледжей.

Он рассказал, что за свои выходки докатился до тюрьмы и в какой-то момент настолько опротивел сам себе, что вскрыл вены.

— И знаете, мистер Шлаттер, я лежал, и жизнь вытекала из меня, и вдруг я вспомнил одну дурацкую цитату, которую вы однажды заставили меня написать двадцать раз: «Самая большая ошибка — это отступать при первой же неудаче». И я словно очнулся. Пока я жив, я ничего не потерял, но как только я позволю себе умереть, я умру неудачником. Поэтому, собрав оставшиеся силы, я позвал на помощь и начал новую жизнь.

В тот момент, когда он впервые услышал эту фразу, она была для него камешком. Когда же она пришла к нему в критической ситуации, то превратилась в алмаз. Поэтому я и говорю вам: собирайте все камешки, какие можете, и со временем они превратятся для вас в алмазы.

Автор: Джон Узйн Шлаттер

Проголосовать за историю Оставить комментарий
 

#547 Школа для животных

1 сентября 2011 09:19, Аноним

rating80

Однажды животные решили, что должны совершить что-нибудь героическое, чтобы достойно решать проблемы "нового мира". И они организовали школу.

Они составили программу занятий, которая состояла из бега, лазанья, плавания и полета. Чтобы было легче контролировать выполнение программы, она была одинаковой для всех животных.

Утка отлично преуспевала в плавании, даже лучше своего наставника, но у нее были посредственные оценки за полет и еще хуже — за бег. Поскольку она так медленно бегала, ей приходилось оставаться после уроков и отказываться от плавания, чтобы учиться бегу. От этого ее бедные лапки совсем ослабли, так что она и плавать стала неважно. Но посредственные оценки в этой школе засчитывались, так что это никого не беспокоило, кроме самой утки.

Кролик сначала был лучшим в классе по бегу, но у него случился нервный срыв из-за того, что нужно было так много наверстывать в плавании.

Белка была отличницей по лазанью, но вскоре у нее начались неприятности на занятиях по полету, где учитель заставлял ее взлетать с земли, а не спускаться с верхушки дерева. У нее также произошел срыв из-за переутомления, и она получила тройку за лазанье и двойку за бег.

Орел вообще оказался трудным учеником, и его постоянно строго наказывали. На занятиях по лазанью он первым добирался до вершины дерева, но упорьо делал это по-своему.

В конце года аномальный лось, который умел отлично плавать, а также бегал, лазал и немного летал, получил самые высокие средние оценки и выступал на выпускном вечере от имени своего класса.

Луговые собачки не стали ходить в школу, потому что администрация не включила в программу рытье нор. Они научили своих детей охотиться и позднее, объединившись с лесными сурками и сусликами, создали преуспевающую частную школу.

Есть ли у этой басни мораль?

Автор: Джордж X. Ривис

Проголосовать за историю Комментарии (2)
 

#544 Мы учимся на практике

26 августа 2011 09:55, Аноним

rating60

Несколько лет назад я начал играть на виолончели. Большинство бы людей сказали, что я "учусь играть" на виолончели. Но эти слова создают у нас в голове странное представление, что существует два совершенно разных процесса:
1. Обучение игре на виолончели.
2. Игра на виолончели.

Они подразумевают, что я буду заниматься первым процессом, пока не завершу его. И когда я закончу первый процесс, я перейду ко второму. Короче, я буду продолжать "учиться играть" до тех пор, пока не "научусь играть", а потом уже начну играть. Это, разумеется, чепуха. Это не два процесса, а один.

Мы учимся чему-то в процессе, совершая это. Иного пути нет.

Автор: Джон Холт

Проголосовать за историю Оставить комментарий
logo for vk.com
logo for vk.com

Новости:

Истории на почту
Дорогие посетители, получать истории на почту или читать RSS стало приятней. Теперь тексты историй представлены полностью. Прекрасного лета!
4 июля 2011 14:14
 
500 историй
Количество историй на сайте достигло 500. Спасибо всем за участие, проявленные доброту и тепло!
23 июня 2011 16:51