Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.

#97 Первая любовь

29 декабря 2009 16:04, Sokol

rating101

Начну издалека. Перед самой войной на экраны вышел фильм «Парень из тайги». В главной роли молодой Иван Переверзев, фантастически привлекательный. Собственно увидев его, я впервые поняла, что люди делятся на мужчин и женщин, что это не совсем одно и то же. Лет мне тогда было 15. Дня через два после фильма мама меня спросила: «Лина, ты влюбилась?» Я сказала: «Как ты угадала?» Мама ответила: «Это заметно, ты изменилась, какая-то стала задумчивая, говоришь тихим голосом, даже походка другая». Я говорю: «Но ты никогда не догадаешься, в кого я влюбилась». А мама говорит: «Я думаю, в парня из тайги». Я страшно удивилась. Фильма она не видела, и я ей его не рассказывала. Мама сказала: «Но я видела, как ты пришла из кино. Я. правда, думала, что это сильное впечатление, которое скоро пройдет, а ты уж третий день не выходишь из задумчивости. Но я должна тебя разочаровать, если бы ты встретила его в жизни, ты бы в него не влюбилась. Тебе показалось бы, что он как-то не так себя ведет, от него не так пахнет, и он совсем не понимает Блока, а тогда что же с ним делать?» Я всегда доверяла маминым суждениям, но на этот раз усомнилась в ее правоте. Мне показалось, что это совсем другое, не связано с Блоком, и может быть вообще со всей моей жизнью до Него.

Потом началась война, потом мы оказались в эвакуации в Казахстане в маленьком поселке в глухой степи. Я записалась учеником тракториста, и мы на тарантасе поехали в тракторную бригаду. Поля, которые обрабатывались, были километрах в 15-18 от поселка. В тарантасе мои попутчики разговаривали о вещах, совершенно мне непонятных и о людях, мне неизвестных и часто произносили имя Венка. Мне это имя очень понравилось. Оно показалось мне романтическим, похожим на южнославянские имена - типа Зденко и т.п. Я подумала: «Как выглядит человек, который носит такое имя?» Наконец мы подъехали к вагончику, где жили трактористы. Дверь вагончика открылась, и на ступеньки вышел … парень из тайги. Он был похож даже не столько внешне, сколько какой-то сущностью, только в жизни он оказался много лучше. Тот был черно-белый, а этот цветной и весь одного цвета, только с оттенками: бронзовые волосы, бронзовая кожа, бронзовые брови и ресницы, даже губы бронзовые, и в этой бронзе два длинных синих глаза, как драгоценные камни. Он казался существом из мифологии - молодой медногубый бог. Я старалась не смотреть на него особенно заметно, но как только теряла из виду, сразу начинала сомневаться, не показалось ли мне, увидела ли я его правильно. Я искала его глазами и убеждалась, что он действительно существует и совершенно такой, каким я его увидела на ступеньках вагончика.

Днем меня учил тракторному делу старый тракторист, к которому меня прикрепили, а потом пришла ночь. В вагончике даже нар не было. На следующий год к посевной нам сделали нары, а в эту уборочную (кстати, был август) спали на полу вповалку на сене, уложенным вдоль стен.

«Ты где хочешь спать?» спросил меня Венка. Он вообще был лидер и распоряжался. Я сказала: «Я хотела бы в этом углу, если он не занят». Он сказал: «Это наш с Ванюшкой угол, значит, будешь с нами. Для гостя я сейчас свежее сено принесу». Ваня выбросил старое сено, а Венка откуда-то издалека, где еще шел сенокос, принес свежескошенную, еще не высушенную, а только привяленную траву. Она была не колючая как сено, а шелковая и одуряюще пахла. Мы улеглись, я в середине, некоторое время разговаривали, ребята расспрашивали, как мне у них. Потом уснули. Никто ко мне пальцем не прикоснулся, между нами все время был зазор, я и не ожидала, что может быть иначе, я с этим никогда не сталкивалась. Каждый вечер, лежа на свежем сене, мы втроем долго разговаривали, прежде чем уснуть. У нас был совершенно разный жизненный опыт, мы владели разной информацией и поговорить нам было о чем, так что мама насчет парня из тайги оказалась не права. То, что он не знал Блока, не интересовался многим, чем я интересовалась до войны, вообще был не похож на моих одноклассников, не мешало нам тянуться друг к другу, наоборот обостряло интерес, и это было совершенно магнитное притяжение.

Ваня был лучший друг Венки и его оруженосец. Как-то утром уже привезли воду (вода в степи была большая проблема) и ребята мылись, а я еще оставалась в вагончике и услышала, как кто-то сказал: «Венка, а она по тебе умирает». Я замерла в ожидании его ответа. Говорить о таких вещах насмешливо, иронически – это там был хороший тон, принято было говорить именно так, даже когда отношения были серьезные. Но Венка не поддержал этого тона. Он спокойно сказал: «И я по ней умираю». Я думала, что ребята сейчас будут смеяться, подтрунивать над ним, но почему–то вдруг общий тон разговора изменился. Кто-то спросил также серьезно: «И с каких пор?» Венка сказал непонятную мне фразу: «Первая ночь все решила». Почему первая ночь? Она ничем не отличалась от следующих. Но потом я поняла, что он почувствовал в первую ночь. Я влюбилась в него с первого взгляда, увлечена была до перехвата горла, но в этом отношении не было ничего плотского, совершенно ничего. И наверное это его и привлекало. Человеку нужно иногда почувствовать, что тело больше не обременяет его душу, что хоть на какое-то время душа совсем чиста и парит в свободном полете в горних высях.

У него была удивительная походка, он ходил как иноходец. Я научилась так ходить и когда переходила на эту походку, мне казалось, что я – это он. Так ходить было легче - настоящая походка степняка. И потом, когда его уже не было, эта походка меня выручала. Когда дорога была длинной, и больше не было сил идти, казалось еще шаг и упадешь, я вспоминала венкину походку, переходила на нее и можно было еще немножко пройти.

Он часто напевал одну песенку. Конечно, только слова без голоса и, главное без интонации, ничего не передадут, но я все-таки их напишу:

Пришел с наряда, что-то мне не спится,
Письмо я другу нынче написал,
Письмо в Москву, в далекую столицу,
Которой я ни разу не видал…

В ней звучала такая тоска о том, где не бывал, чего не видел. Как у Блока:

Заплачет сердце по чужой стороне…

Я и сейчас могу пропеть этот куплет со всеми тонкостями его интонации.

Однажды Венку, меня и еще одного парня послали в другой колхоз, довольно далеко за запчастями. Это было в декабре, а зима была холодная и буранная. Утром я пришла на конюшню. Венка уже запряг лошадь и ждал нас. На нем была необыкновенная одежда: плащ до земли из толстого сукна, сделанного из верблюжьей шерсти. Отдельные светлые волокна этой шерсти сверкали на ярком солнце золотом. У плаща была широкая круглая пелерина длиной ниже лопаток. Ее можно было в случае надобности накинуть на голову и полностью защитить голову и лицо от любого холода, ветра, снега. Все это было очень красиво, сказочно, театрально, словом передо мной был сам Добрыня Никитич. Придя в себя от изумления, я спросила: «Что это на тебе надето?» И услышала ответ: «Зипун». Представляете, это был зипун! Я его с детства встречала в русской классике, также как вы. В книгах его носили бедные крестьяне и обычно он встречался с эпитетами уничижительными: драный зипунишка и т.п. Мне всегда было жалко персонажей, которые носят зипун. Ну, русские писатели - печальники горя народного: крестьянин всегда бедный, зипун всегда драный. Могла ли я себе представить, что под этим названием скрывается самая красивая, самая живописная в мире одежда, да еще в моем случае надетая на самого удивительного человека. Кстати, зипун был новый, его, наверное, редко надевали только в самое холодное время в самые трудные поездки.

Однажды Венка может быть спас мне жизнь. Я шла в лесу по тропе. Нужно сказать, что наш поселок – Приуральный - стоял на высоком степном берегу Урала. Отсюда уже начиналась степь, может быть на тысячи километров. А через реку на низком берегу еще был лес. Так вот я шла в лесу по тропе и увидела перед собой собаку. Она стояла головой ко мне, опустив эту голову, и как бы не хотела, чтобы здесь шли. Я решила обойти ее, сделала шаг вбок с тропы и опять увидела ее прямо перед собой, когда она сошла с тропы, я не уловила, таким быстрым было ее движение. Я вернулась на тропу и она тоже. И так несколько раз. Потом я услышала сзади себя топот копыт. Кто-то скакал, кричал и стегал кнутом по веткам. Я оглянулась - это был Венка. Он соскочил с коня, схватил меня и спросил: «Ты сильно испугалась?» А у самого лицо было испуганное. «Чего испугалась? - спросила я, – собаки?» «Это волчица была - сказал Венка – у нее тут, наверное, берлога близко, а ты прешь прямо на нее».

Летом 43-го года Венку взяли на фронт. И это было всё.

Я уехала из Приурального осенью 44-го. От него ничего не было ни мне, ни его бабушке (он с бабушкой вдвоем жил). Я уехала в Киев, откуда мы эвакуировались, поступать в Политехнический институт. Я послала заявление, и меня вызвали. В Приуральном я оставила своим тамошним подругам адрес института. Но письма не получила. Или он не вернулся, или письмо не дошло. Думаю, первое вернее.

В 1980 году четверо моих киевских одноклассников оказались в Москве. Мы собрались в кафе. Моя лучшая школьная подруга вспомнила: «У тебя в эвакуации парень был, его кажется, звали…» Я автоматическим движением быстро прижала пальцы к губам. Она увидела мое лицо и оборвала фразу. Оказалось, говорить об этом еще очень больно. Я сама не ожидала такой пронзительной боли.

Иногда, когда я вынимаю письмо из почтового ящика, я сама себе шепчу: «Письмо в Москву, в далекую столицу, в которой я ни разу не бывал…»

http://tareeva.livejournal.com/4982.html

Проголосовать за историю Оставить комментарий
logo for vk.com
logo for vk.com

Новости:

Истории на почту
Дорогие посетители, получать истории на почту или читать RSS стало приятней. Теперь тексты историй представлены полностью. Прекрасного лета!
4 июля 2011 14:14
 
500 историй
Количество историй на сайте достигло 500. Спасибо всем за участие, проявленные доброту и тепло!
23 июня 2011 16:51