Хорошие истории делают нас хорошими. Сайт о Любви, добре и счастье.
#669 Заботливая дочь
 9
|
Было у матери семь дочек. Однажды поехала мать к сыну, который жил далеко. Вернулась домой только через неделю. Когда мать вошла в хату, дочки одна за другой стали говорить, как они скучали по матери.
– Я скучала по тебе, как маковка по солнечному лугу, – сказала первая дочь.
– Я ждала тебя, как сухая земля ждёт каплю воды, – проговорила вторая.
– Я плакала по тебе, как маленький птенчик плачет по птичке, – щебетала третья.
– Мне тяжело было без тебя, как пчеле без цветка, – говорила четвёртая.
– Ты снилась мне, как розе снится капля росы, – промолвила пятая.
– Я высматривала тебя, как вишнёвый сад высматривает соловья, – сказала шестая.
А седьмая дочка ничего не сказала. Она сняла с мамы ботинки и принесла ей воды в тазу – помыть ноги.
| Комментарии: 0 |
#668 Как хорошо быть светлячком
|
5
|
Взяв в свою крохотную ладошку маленького жучка, малыш спросил:
— Мамочка, что это за жучок?
— Это светлячок. Несмотря на то, что он маленький, он может излучать свет.
Малыш задумался и спросил:
— Почему же он светится?
— Светлячок — это дитя света, но светит только ночью. Когда другие жучки спят, он стоит на страже света, освещая путь тем, кто в нём нуждается. Сам по себе светлячок очень маленький и их не так много, но когда они зажигают свои фонарики все вместе, ночь озаряется светом и кажется, что это драгоценные камни, разбросанные по земле.
— Как хорошо быть светлячком! — захлопал радостно малыш в ладоши. — Я бы так хотел стать светлячком, — с грустью добавил он.
— Не печалься, моё солнышко, — сказала она, ласково взяв ладошку сына в свою руку, — когда человек думает о добром и дарит любовь окружающим, он несёт с собой свет – чем больше добрых дел он совершает, тем сильнее разгорается в нём свет. Таких людей трудно разглядеть среди других, их можно почувствовать сердцем, потому что их фонарики — это их сердца, и огонь в них светлый и тёплый.
Господь и ангелы, наблюдая с небес, видят их золотые сердца и радуются. Ведь они их главные помощники на земле.
Думай о добром и твори любовь и станешь светлячком!
Автор: Т. Симонова
| Комментарии: 0 |
#665 Путевый
|
16
|
Мы принесли чёрненького домой и пустили на пол. Он сразу так растерялся! Ведь пол не корзинка, пол такой большой. У него даже голова закружилась. Он ноги подогнул и стоит. Так смешно растопырился!
Я его только теперь по-настоящему рассмотрела. Он мне ещё больше понравился. Он не весь чёрненький. У него на носу белое пятнышко, будто молоком капнуто, и на передних лапах белые тапочки. А вместо бровей бугорки такие и несколько волосинок торчит. Они вперёд растут. И рядом — ямочки. Он бровями двигает, и ямочки двигаются, будто он смеётся.
Мама придёт, а у нас щенок. Вот хорошо. Чёрненький! Я его сама выбрала. Он лучше всех! Мне Кубышка его разрешила взять. Она никого к себе не подпускает, она даже бабы Ритину корову стережёт, а мне разрешила!
Мама в своём институте сидит и ничего не знает. А у него белые тапочки и на носу пятнышко. Он умеет бровями шевелить! Он сейчас привыкнет, и мы начнём играть…
А он вдруг присел и сделал лужу.
— Давай тряпку, — сказала баба Рита.
И тут мама вошла. Вот тебе раз! Оказывается, уже обед. Я даже не заметила, что обед. Я только хотела за тряпкой бежать. Мой чёрненький немножко провинился, и я бы сама вытерла. Мама не очень вовремя пришла.
— Вот я как быстро! — сказала мама.
Она такая весёлая пришла: наверное, опыт удался.
— Непутёвый ты, непутёвый! — сказала чёрненькому баба Рита.
Он сразу понял и заплакал — «ииии!». Громко.
— Это что такое? — сказала мама и нахмурилась.
Она любит, чтобы дома было тихо, чтобы порядок был. Она в институте работает, а дома думает. Она в городе не могла думать. У нас там столько было соседей! И они все ходили и включали радио, громко смеялись. А один сосед играл на рояле. И ещё звонил телефон. Он даже ночью звонил. Если бы мама могла спокойно думать в городе, она бы сюда не поехала.
А чёрненький ещё громче закричал — «ууу!».
— Только этого не хватало! — сказала мама.
Она заметила лужу и ещё больше нахмурилась. Она любит, чтобы в субботу убрать и потом чтобы всю неделю было чисто. У неё душа не лежит к этой домашней возне. У неё своё дело есть. И вообще мама устала со мной бороться. Чтобы я не бросала на пол шишки, не лазила на диван в сандалиях, не рисовала на клеёнке.
— Я сама буду убирать! — закричала я. — Сама!
— Это мы слышали, — сказала мама.
Она же не могла слышать! Я сейчас первый раз сказала, никогда не говорила.
— Он тебе через неделю надоест, — сказала мама, — а я возись. Собака — это тебе не игрушка!
— Он мне никогда не надоест! — закричала я.
— Тем более! — сказала мама. — Он даже не приучен прилично вести себя в доме.
— Он же не нарочно, — сказала я, — он нечаянно!
— Конец разговорам, — сказала мама. — И никаких слёз.
Тут я, конечно, заплакала. Он мне в ладошку тыкался! Я Кубышке обещала! А она не понимает. Он просто со страху. Он больше и не будет никогда! А она не хочет.
Я ещё сильнее заплакала. Никак не могла удержаться. Всё внутри стало горькое-горькое.
— Прекрати сейчас же! — сказала мама.
А щенок вдруг посмотрел на меня и закачался. Я думала, он сейчас упадёт. Но он покачался и потом побежал, враскоряку. И хвостик набок. Лапы у него мокрые, и он начал следить. Он ко мне побежал. Увидел, что я плачу.
Тут я уже заревела во весь голос. Мне его так жалко сделалось. И обидно. Он бы лучше посидел смирно, пока я маму уговорю. А теперь ещё на полу наследил!
— Непутёвый какой, — сказала баба Рита.
— И впрямь непутёвый! — сказала мама.
— Нет, путёвый, нет, путёвый! — закричала я. — Он путёвый, только он ещё маленький!
— Косолапит, — сказала мама. — Занятный какой!
Баба Рита вздохнула и стала собираться домой. И уже нагнулась, хотела щенка взять. Щенок торопится, а у него всё равно медленно получается, ноги разъезжаются. У него много ног, он забывает, куда какую ставить, и ноги у него путаются. Он тогда начинает подскуливать.
Баба Рита его обратно в сарай унесёт. А потом… Кто его возьмёт, самого маленького?
Я как брошусь к щенку:
— Не дам топить! Он хороший!
— Какие ты глупости говоришь! — рассердилась мама.
— Нет, не глупости! Если щенка никто не берёт, его в озеро бросают. Мне баба Рита сама сказала! Я его выбрала!
— Подожди, — сказала мама. — Где выбрала?
Тут я вспомнила про подарок.
Мама сама сказала: один раз в году можешь что хочешь просить.
— Я его на день рождения выбрала!
Щенок у меня дрожит на руках: ему холодно, у него ноги мокрые. Я его к себе прижимаю, и он мне носом в шею тычется. И что-то своё говорит, тоненько.
— Ну, если на день рождения, — сказала мама, — тогда другое дело.
— Повезло, значит, заморышу, — сказала баба Рита.
И ушла. Ей надо молоко разносить, она с нами столько времени потеряла.
Автор: Зоя Журавлева, отрывок из книги "Путька"
| Комментарии: 0 |
#664 Любовь никогда вас не покидает
|
14
|
Я рос в самой обычной семье, у меня были два брата и две сестры. И хотя тогда у нас было мало денег, я помню, что родители всегда вывозили нас по выходным на пикники или водили в зоопарк.
Моя мама была очень любящим и заботливым человеком. Она всегда была готова помочь ближнему и часто приводила домой бездомных или раненых животных. Несмотря на то что у нее было пятеро детей, она всегда находила время помочь другим.
Оглядываясь назад, на свое раннее детство, я вижу своих родителей не мужем и женой с пятью детьми, а влюбленными молодоженами. День они отдавали нам, а ночь была их временем.
Помню, как-то ночью я лежал в постели. Это было воскресенье, 27 мая 1973 года. Я проснулся, когда родители вернулись с какой-то вечеринки. Они смеялись и шутили, и когда я услышал, что они легли, я перевернулся на бок и уснул, но спал в ту ночь плохо, меня мучили кошмары.
Утро понедельника, 28 мая 1973 года, выдалось облачным. Мама еще не встала, поэтому мы все собрались сами и ушли в школу. Весь день внутри у меня была какая-то пустота. Вернувшись домой после школы, я с порога позвал:
— Мама, привет, я дома. — Ответа не последовало. Дом казался очень холодным и пустым. Я испугался. Дрожа, поднялся наверх и подошел к родительской комнате. Дверь бьша приоткрыта, но что делается внутри, мне видно не было. Я позвал маму и толкнул дверь. Мама лежала рядом с кроватью. Я пытался ее разбудить, но она не просыпалась. Я понял, что она умерла. Я спустился вниз и сидел на диване, пока домой не пришла старшая сестра. Она увидела меня, сидевшего там, и сразу же бросилась наверх.
Я сидел в гостиной и смотрел, как отец разговаривает с полицейским. Смотрел, как санитары выносят на носилках тело моей матери. Я только сидел и смотрел, я не мог даже плакать. Я никогда не считал своего отца стариком, но в тот день он показался мне таким старым, как никогда после.
Во вторник, 29 мая 1973 года, был мой 11-й день рождения. Не было ни песенки, ни вечеринки, ни торта, мы просто сидели молча вокруг обеденного стола и смотрели на еду. Это все из-за меня. Если бы я пришел раньше, она была бы жива. Если бы был старше, она была бы жива. Если бы...
Многие годы я носил в себе чувство вины за мамину смерть. Я все вспоминал, что должен был делать и не делал. Все дерзости, которые я ей наговорил. Я действительно верил, что, поскольку был непослушным ребенком, Бог наказал меня, забрав мать. Больше всего меня волновало то, что я не смог с ней попрощаться. Я никогда больше не побываю в кольце ее теплых рук, не вдохну сладкого запаха ее духов, не получу поцелуя перед сном. Меня наказали, отняв у меня все это.
В свой 27-й день рождения, 29 мая 1989 года, я чувствовал одиночество и пустоту. Я так и не оправился от последствий, связанных со смертью матери, и не мог совладать со своими чувствами. Мой гнев на Бога достиг своего апогея. Я плакал и кричал Богу: «Почему ты забрал ее у меня? Ты не дал мне возможности попрощаться с ней. Я любил ее, а ты забрал ее у меня. Я только хотел обнять ее в последний раз. Ненавижу тебя!» Плача, я сидел в гостиной. Я чувствовал полное опустошение, когда вдруг на меня снизошло ощущение теплоты. Я физически почувствовал, что меня обнимают две руки. Я почувствовал знакомый, давно забытый аромат. Это была она. Я ощущал ее присутствие. Почувствовал ее прикосновение и ее аромат. Бог, которого я ненавидел, выполнил мое желание. Моя мать пришла ко мне, когда я нуждался в ней.
Сегодня я знаю, что моя мама всегда со мной. Я по-прежнему люблю ее всем сердцем и знаю, что она всегда будет пребывать в нем. Как раз в тот момент, когда я сдался и смирился с тем, что она ушла навсегда, она дала мне знать, что ее любовь никогда меня не покинет.
Автор: Стэнли Д. Моулсон
| Комментарии: 0 |
#647 Моей дочке
|
12
|
Её пальчики пахнут конфетами,
А волосики – летним дождём…
Она приходит ко мне за ответами,
Что, когда, для чего, и о чём…
Ввысь вспорхнули ресницы пушистые,
С удивленьем глаза округлив,
Наблюдая как солнце лучистое
Улыбнулось, весь мир осветив…
И когда голосок колокольчиком
Прозвенит: «Мама, мамочка» вслух
Там на сердце волшебным укольчиком –
Счастье в такт набивает «Тук-тук
Есть любовь настоящая, верная,
Что с годами не сгинет как дым.
Это чувство всегда безразмерное
И направлено к детям родным…
На сердечке срастаются трещины
И довольно мурлычет душа
В час когда, мамой ставшая женщина,
Прижимает к груди малыша…
Это чувство навеки останется.
Без любви жить нельзя на земле.
Просто каждый ребёнок нуждается
В материнской любви и тепле…
Автор неизвестен
| Комментарии: 1 |
#630 Она вспомнила
|
16
|
Моя мать самая милая, у нее самое доброе сердце из всех, с кем вам доводилось встречаться. Она всегда была очень умной и умела хорошо выражать свои мысли и все для всех делала. У нас с ней все время были близкие, особенные отношения. И именно ее мозг начал слабеть, а самосознание стало исчезать из-за болезни Альцгеймера. Она уходит от нас вот уже 10 лет. Для меня это постоянная смерть, медленное угасание и неизменная скорбь. Хотя мама уже совершенно не могла обслуживать себя, она все же узнавала своих ближайших родных. Я знала, что наступит день, когда уйдет и это, и наконец два с половиной года назад этот день настал.
Родители навещали нас почти ежедневно, и мы хорошо проводили время, но внезапно связь оборвалась. Моя мать больше не узнавала во мне своей дочери. Она говорила отцу: «Какие приятные люди». Было бесполезно говорить, что я ее дочь. Отныне я перешла в ранг «приятных соседей». Когда я обнимала ее на прощание, то закрывала глаза и представляла маму такой, какой она была много лет назад, к какой я привыкла за 36 лет, — успокаивающее тепло ее тела, пожатие ее руки и нежный, сладкий запах, принадлежавший только ей.
Мне было трудно принять эту сторону ее болезни и справиться с ней. Я переживала трудный период и особенно нуждалась в маме. Я молилась за нас обеих.
Как-то летним вечером, когда я готовила ужин, мои молитвы были услышаны, и произошло это неожиданно. Мои родители и муж сидели в патио, когда мама вдруг подскочила словно ужаленная. Она вбежала в кухню, нежно взяла меня за плечи и повернула к себе. Посмотрев на меня полными слез глазами, которые, казалось, видели сквозь пространство и время, она спросила с большим чувством, правда ли, что я — ее ребенок. Меня переполняли чувства, я воскликнула, что да, это правда. Мы обнялись и плакали и не хотели, чтобы эти волшебные минуты кончились. Я знала, что все это может кончиться так же внезапно, как и возникло. Мама сказала, что ее тянуло ко мне, что она чувствовала ко мне симпатию, но вдруг поняла, что я ее дитя. Мы испытали радость и облегчение. Я приняла этот Божий дар, наслаждаясь им, даже если бы это продолжилось минуту, час или день. Нам была дана отсрочка этого страшного заболевания, и между нами снова установилась особая связь. Глаза мамы светились, как уже давно не светились.
Хотя состояние мамы продолжает ухудшаться, она помнит, кто я такая, а с того чудесного летнего вечера прошел год. Она одаривает меня особым взглядом, как бы говоря: «У нас есть тайна, о которой знаем только мы с тобой». Несколько месяцев назад, когда у меня были родители и пришел еще один гость, мама погладила меня по волосам и с гордостью сказала ему: «А вы знаете, что она моя дочь?»
Автор: Лайза Бойд
| Комментарии: 0 |
#589 Я думаю, что смогу
|
25
|
Роки Лайонзу, сыну летчика из Нью-Йорка Марти Лай-онза, было пять лет, когда он вместе со своей матерью Келли ехал в машине по проселочным дорогам Алабамы. Роки спал на переднем сиденье пикапа, закинув ноги на колени матери.
Келли осторожно вела машину по узкой петляющей дороге, и когда она свернула в сторону узкого моста, неожиданно пикап попал в рытвину, вылетел с дороги, а его переднее колесо застряло в колее. Боясь, что машина перевернется, Келли попыталась вернуть ее на дорогу, сильно надавила на педаль и резко крутанула руль влево. Но нога Роки застряла между ее ногами и рулем, и Келли не смогла справиться с управлением.
Пикап покатился вниз и упал в овраг глубиной двадцать футов (приблизительно 6 метров). В этот момент Роки проснулся и спросил:
— Что случилось, мама?
— Колеса нашей машины смотрят в небо, — прошептала она.
Лицо Келли было залито кровью, губы и лоб рассечены, Десны разбиты, щеки порезаны, плечи сломаны, из подмышки торчала кость. Келли была зажата разбитой дверцей машины.
— Я вытащу тебя, мама! — воскликнул Роки, который по чудесной случайности не получил ни царапины.
Он выбрался из-под Келли, вылез через открытое окно и попытался вытащить ее, но она не двигалась.
— Оставь меня, я хочу спать, — шептала Келли, теряя сознание.
— Нет, мама, — настаивал Роки. — Ты не должна спать.
Он снова влез в салон и все-таки вытащил мать из искореженной машины. Затем он сказал, что собирается вскарабкаться на дорогу и остановить машину, которая отвезет их в больницу. Боясь, что никто не заметит в темноте маленького мальчика, Келли не разрешила сыну выбираться на дорогу. Они вместе стали медленно карабкаться по насыпи, причем Роки, весивший сорок фунтов (приблизительно 18 килограммов), тащил мать, вес которой был около ста четырех фунтов (приблизительно 48 килограммов). Они ползли очень долго, силы оставляли Келли, и она уже хотела отказаться от этой затеи, но Роки не бросал ее.
Желая подбодрить мать, Роки просил ее думать о том маленьком паровозике из известной детской сказки, который сумел подняться на гору. Напоминая матери об этом рассказе, Роки повторял его ключевую фразу: "Я знаю, что смогу, я знаю, что смогу".
Когда они наконец выбрались на дорогу, Роки заметил, что впервые лицо матери просветлело. Роки махал руками и кричал:
— Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! Подъехал грузовик, и мальчик попросил водителя:
— Пожалуйста, отвезите мою маму в больницу! Врачам потребовалось 8 часов, чтобы наложить на лицо Келли 344 шва. Сегодня она выглядит не так, как прежде.
— У меня был длинный прямой нос, тонкие губы и высокие скулы, — говорит Келли. — А теперь курносый нос, плоские скулы и пухлые губы, и на лице осталось несколько заметных шрамов. Однако я вылечилась после той аварии. Героический поступок Роки стал настоящей сенсацией, хотя он утверждает, что не совершил ничего экстраординарного.
— Все, что случилось, ужасно, но я делал лишь то, что должен был бы сделать любой на моем месте.
— Если бы не Роки, я бы умерла, — утверждает его мать Келли.
Автор: Мишель Борба
| Комментарии: 0 |
В рассмотрении: 1